"Лучшее из лучшего".Компиляция. Книги 1-30 полностью

Мы с Ричардом вели ее по «Саннисайду» к автомобилю, поддерживая за локти. Я чувствовала себя предательницей. Ричард усадил Лору в машину между нами. Я успокаивающе обняла ее за плечи. Я сердилась, но понимала, что должна утешать. От Лоры пахло ванилином, сладким сиропом и немытыми волосами.

Как только мы вошли в дом, Ричард призвал миссис Мергатройд и велел принести Лоре стакан чая со льдом. Лора не стала пить; застыла на диване, сжав коленки, неподвижная, с потемневшими глазами на окаменелом лице.

Она вообще представляет, сколько волнений и тревог нам доставила? – спросил Ричард. Нет. Ей все равно? Молчание. Он искренне надеется, что она больше ничего такого не выкинет. Молчание. Потому что теперь он, так сказать, in loco parentis[1964], отвечает за нее и намерен выполнить свои обязательства, чего бы ему это ни стоило. А поскольку не бывает односторонних отношений, он надеется, она понимает: и у нее есть обязательства перед ним – перед нами, поправился Ричард, – а именно: хорошо себя вести и делать, что требуется. Ей понятно?

– Да, – ответила Лора. – Мне понятно.

– Очень надеюсь, – сказал Ричард. – Очень надеюсь, что понятно, юная леди.

От юном леди меня передернуло. Слова прозвучали упреком, словно быть юной и леди – дурно. Если так, упрек относился и ко мне.

– Что ты ела? – спросила я, чтобы сменить тему.

– Засахаренные яблоки, – ответила Лора. – Бублики. На второй день они дешевле. Ко мне все были очень добры. Сосиски.

– О боже, – произнесла я, умоляюще улыбаясь Ричарду.

– Другие люди это и едят, – сказала Лора. – В реальной жизни.

И я начала смутно понимать, чем ее привлек «Саннисайд». Другими людьми, теми, что всегда были и будут другими – для Лоры, по крайней мере. Она жаждала им служить, этим другим людям. В каком-то смысле стремилась слиться с ними. Но ей не удавалось. Повторялась история с бесплатным супом в столовой Порт-Тикондероги.

– Лора, зачем ты это сделала? – спросила я, когда мы остались вдвоем (на вопрос: как ты это сделала? – ответ имелся простой – сошла с поезда в Лондоне и поменяла билет. Хорошо, в другой город не уехала – мы бы ее вообще не нашли).

– Ричард убил папу, – ответила она. – Я не могу жить в его доме. Это неправильно.

– Ты не совсем справедлива, – сказала я. – Папа умер в результате несчастного стечения обстоятельств. – Мне стало стыдно: казалось, это произнес Ричард.

– Может, и несправедлива, но это правда. По сути правда, – возразила Лора. – В любом случае, я хотела работать.

– Но зачем?

– Показать, что мы… что я могу. Что я… что мы можем обойтись без… – Отвернувшись, Лора покусывала палец.

– Без чего?

– Ты понимаешь, – сказала Лора. – Без всего этого. – Она махнула рукой на туалетный столик с оборочками и шторы в цветочек. – Первым делом я пошла к монахиням. В «Звезду морей».

О боже, подумала я. Опять монахини. Я думала, с монахинями уже покончено.

– И что? – спросила я любезно и не слишком заинтересованно.

– Ничего не вышло, – ответила Лора. – Они были со мной очень милы, но отказали. Не только потому, что я не католичка. Они сказали, у меня нет истинного призвания, я просто уклоняюсь от своего долга. Сказали, что если я хочу служить Богу, то должна делать это в той жизни, к которой он меня призвал. – Она помолчала. – В какой жизни? У меня нет никакой жизни!

Она заплакала, и я обняла ее от времени покосившимся жестом из детства. Ну-ка перестань выть. Будь у меня коричневый сахар, я бы ей дала, но стадию коричневого сахара мы уже прошли. Он теперь не поможет.

– Как нам отсюда выбраться? – рыдала она. – Пока еще не поздно?

Ей, в отличие от меня, хватило ума испугаться. Но мне казалось, что это обычная подростковая истерика.

– Поздно для чего? – спросила я тихо.

Зачем паниковать? Глубокий вздох – и все; глубокий вздох, спокойствие, оценка ситуации.

Я думала, что справлюсь с Ричардом, с Уини-фред. Буду жить мышкой в тигрином логове, красться по стенкам, помалкивать, не поднимать глаз. Нет, я слишком много на себя брала. Не видела опасности. Я даже не знала, что они тигры. Хуже того: я не знала, что сама могу стать тигрицей. И Лора тоже – в определенных обстоятельствах. Каждый может, если уж на то пошло.

– Подумай о хорошем, – сказала я как можно мягче. Похлопала ее по спине. – Сейчас принесу теплого молока, а потом ты хорошенько выспишься. Завтра будет лучше.

Но она все плакала и плакала, и ничто не могло ее утешить.

Ночью мне приснилось, что на мне костюм с маскарада «Ксанаду». Я изображала абиссинскую деву – девицу с цимбалами. Зеленый такой, атласный костюм: короткое, выше талии болеро с золотыми блестками, открывающее ложбинку меж грудей; зеленые атласные трусики и прозрачные шаровары. Куча фальшивых золотых монет – ожерелья на шее и на лбу. Небольшой изящный тюрбан с брошкой в виде полумесяца. Короткая вуаль. Представление какого-то безвкусного циркового модельера о Востоке.