Если такую женщину ударить, крови не будет – только сок. Если ударить посильнее, женщина превратится в сладкую мягкую кашу, которая вскоре станет новой женщиной-персиком. Они, похоже, не испытывали боли; Уилл и Бойд засомневались, доступно ли персикам наслаждение. Может, их исступленный восторг – лишь притворство?
Когда их спрашивали в лоб, девушки улыбались и уходили от ответа. Не докопаешься.
Знаешь, чего я хочу, сказал в один прекрасный день Уилл.
Думаю, того же, чего и я, отозвался Бойд.
Огромный сочный бифштекс, слабо прожаренный, с кровью. Много-много картошки. И холодного пива.
То, что надо. А потом ввязаться в жаркую схватку с ксенорским чешуйчатым отродьем.
Ты меня понял.
Друзья решили обследовать планету. Им говорили, что на Аа'А всюду одно и то же: деревья, беседки, птички, бабочки и сочные женщины-персики, но друзья все же двинулись на запад. После долгого пути без всяких приключений они наткнулись на невидимую стену. Скользкая, как стекло, она была в то же время мягкая и податливая. Если надавить, а потом убрать руку – выпрямлялась. Дотянуться до края или перелезть невозможно – высокая. Вроде огромного хрустального пузыря.
Похоже, нас заманили в громадную прозрачную сиську, заметил Бойд.
В глубоком отчаянии они сели под стеной.
Здесь царят мир и изобилие, сказал Уилл. Мягкая постель и сладкие сны ночью, утром – тюльпаны на столе, завтрак, маленькая женщина готовит кофе. Все то, о чем мечтаешь, здесь есть – во всех видах. Воюя в другом измерении, мужчины думают, что этого и хотят. И именно за это отдают жизни. Я прав?
На все сто, согласился Бойд.
Но тут слишком хорошо, продолжал Уилл. Наверное, это западня. Может, дьявольская ловушка для разума, придуманная ксенорцами, чтобы мы не участвовали в войне. Это рай, но мы не можем из него выбраться. А любое место, откуда нельзя выбраться, есть ад.
Но это не ад. Это счастье, сказала женщина-персик, только что выросшая на дереве поблизости. Отсюда некуда идти. Расслабьтесь. Наслаждайтесь. Вы привыкнете.
Тут и конец истории.
И все, недоумевает она. Ты навсегда оставишь их в этом курятнике?
Я сделал, как ты хотела. Ты хотела про счастье. Но я могу оставить их там или выпустить, как хочешь.
Тогда выпусти.
Снаружи смерть, забыла?
А-а. Понятно. Она ложится на бок, натягивает на себя шубу и обнимает его. Но ты не прав относительно женщин-персиков. Они не такие, как ты думаешь.
В чем не прав?
Просто не прав.
