На ёлку накрутили три или четыре разных гирлянды и уйму мишуры, отчего она даже при погашенной люстре заливала светом всю комнату. На моем столе ждали своей участи полтора десятка бутылок. На кухне Таня и Анюта, подруга Макса, напевая какую-то новогоднюю попсу, синхронно стучали ножами и возводили на блюдах горы бутербродов, а Карась с обреченным видом чистил картошку. Стоило заглянуть туда на минутку за какой-то фигней, как мне вручили нож и копченую рыбину, а девчонки под разными предлогами слиняли к зеркалу.
…Сашка сидел на ступеньке рядом с моей дверью и наблюдал, как я медленно ползу вверх по лестнице, глядя себе под ноги, из-за чего я и заметил его в последний момент.
– Привет! Мы что-то забыли сделать?
– Мы, по ходу, забыли, какой сегодня день!
– С наступающим, – буркнул я. Маячившее на дворе последнее утро декабря, белое и унылое, не располагало к веселью. Как и все, что ему предшествовало.
– А еще мы забыли, что встречаем Новый год у тебя. Но я вовремя вспомнил и приехал помочь подготовиться. Я всех уже обзвонил и пригласил к тебе! Ты рад? Ну, у тебя еще будет время обрадоваться. Давай, погнали за жратвой, всюду очереди!
Саша, как всегда, оказался прав – именно вечериной и надо было ударить по депрессняку, вызванному долгожданным, но малоприятным походом с Настей в ЗАГС – на сей раз за разводом. Я не собирал у себя друзей уже целую вечность, и сейчас именно их присутствие заставляло меня шевелиться, суетиться, накручивать себя для праздника, который я бы и не заметил, останься я один.
Саня, Андрюха, Таня, Макс с Анютой, Карась с Диной, Данька с Машей, Димас… Под жизнерадостные частушки «Здоб-ши-Здуб» мы вырываем друг у друга кастрюлю «оливье» и посыпаем хату мандариновыми шкурками, ржем и в последнюю минуту ловим опасно кренящуюся елку, и мне легко удается забыться в этом праздничном хаосе знакомых, привычных, да и вообще родных лиц.
…Многоцветное мельтешение на экране сменилось видами заснеженного и спящего в черноте предновогодней ночи Кремля.
– Ключ на старт! Виталя, президент уже балакает, распечатывай шампунь!
– Дорогие россияне…
– А где штопор?
– Это был трудный год…
– Не то слово, дайте штопор!
– Он был отмечен значимыми событиями…
– Латыш, ты разучился праздновать! Какой, на хрен, штопор! Дай сюда, я вторую открою!
– Но трудности не могут сломить нас…
– Только цельтесь не в меня!
– И не в люстру, плиз!
Чпок!
– Мы готовы к новому…
– Подставляйте!
– Оставим в прошлом году…
– В прошлом!
Часы выдержали театральную паузу и ударили в первый раз.
– Желания загадывайте! – завизжали девчонки, разводя на тарелке целый костер из бумаги.
Второй удар. Часто-часто мерцает ёлка. Потрескивают свечи. Друзья молча замерли со стаканами, перебирая в голове прошлое и будущее. Этот момент неизменен, где бы он меня не застал. Глядишь на чёрный циферблат, и звон колокола отмечает каждую проносящуюся в мозгу мысль. Но желание у меня будет одно: похоронить в прошлом этот тяжёлый затянувшийся год обломов и обманов, забыть всё, забыть, наконец, к чертям эту Ксюшу, потому что сколько можно…
Одиннадцать!
Я хочу, чтобы Ксюша была со мной.
– С Новым годом!!! – бокалы со звоном и треском сходятся над столом; расплескав друг на друга половину шампанского, мы обнимаемся, все разом что-то говорим, не слушая друг друга, и пляшем под гимн на диване. А когда мы похватали куртки и припасенные петарды и высыпали на набережную Обводного, небо уже сияло и грохотало над всем каналом. И этот грохот от вспыхивающих и рассыпающихся под облаками разноцветных планет и фонтанов окончательно заглушил бубнящий в голове надоевший монолог.
Когда все уже обменялись дежурными бутылками, коробками конфет, свечками, книжками и неликвидом магазина «Приколись и делай ноги», из-под ёлки вылез Макс:
– Так, а для хозяина сей гостеприимной норы у меня есть особенный презент!
Я, уже получавший от Максима именную бейсбольную биту, тапки с рогатыми головами оленей, самопальный абсент и коробку на сто презервативов, не на шутку насторожился.
– Я уже вижу что-то красно-белое!
– Извини, цвета не наши! Но ты за него поддавливаешь, я знаю! Из-за Шкртела3, – и Макс вручил мне «розу» «Ливерпуля».
Я развернул шарф. Белым по красному шла надпись «You’ll never walk alone»4.
– Мы с тобой, Латыш. Мы с тобой всегда, – обняв меня за плечи, вполголоса прокомментировал Максим. – Гулять в нем по улице не обязательно, но ты хотя бы просто повесь на стенку и читай иногда, что тут написано.
***
Я засыпал и просыпался, выходил пускать фейерверки, садился с друзьями за стол, мыл посуду, играл в карты и «мафию», готовил закусь, спасал от гостей кота и даже играл им на гитаре, не задумываясь, как это звучит. О чем-то спорил, пил, смеялся… потом снова приходил сон.
