– Это просто тяга к комфорту.
– Нет. Это тяга к сохранению своей психики. Чтобы всё не казалось слишком безнадежным.
– А не лучше всё же знать, кто рядом с тобой обитает, чего хочет и способен ли подложить свинью, если представится такая возможность?
Марго обернулась и медленно обвела взглядом зал, в голубоватом мареве которого скользили силуэты.
– Знаешь, зачем, по-моему, люди ходят в ночные клубы? Именно за этим. Никто ничего ни о ком не хочет знать. А здесь так долбит музыка, что никакие серьёзные разговоры вести невозможно. Что сегодня так тихо?
Как раз в этот момент заиграла моя любимая, божественно длинная «Калифорния». На танцпол потянулись парочки, и я, поскольку уже достаточно расслабился, соскочил с барного табурета, сдёрнул с такого же Марго и утащил в центр круга.
Стоило мне её обнять, как меня внезапно потянуло к ней. Я уже заглядывал ей в глаза и улыбался абсолютно недвусмысленно, прижимался к ней всё теснее… Она немного отстранилась, но не сразу, и мои намерения понять, я думаю, успела.
– Ты знаешь, вообще-то я замужем.
– Я уже догадался.
– И что, это ничего не меняет?
– Меняет, конечно. Никогда прежде не уводил чужих жён!
– У тебя всё впереди… А ты и вправду циник!
– Да ладно! А я-то считал, что это романтика…
Сквозь последние аккорды песни уже прорывалось монотонное клубное туц-туц-туц. Марго сделала шаг назад.
– Мне надо отойти.
– Мне тоже.
Она скрылась в направлении лестницы, а я пошел в чил-аут. Туда доносились все звуки с танцпола, но зато никого не было. Чил-аут был стилизован под библиотеку с книжными шкафами, кожаными диванами и камином, где подрагивали электрические отблески. Я устроился в глубоком кресле, вытянул ноги, запрокинул голову назад, на мягкую спинку, уставившись в тусклый светильник, а потом закрыл глаза.
Что я снова делаю? Зачем?
Напряжение в теле спадало медленно – в икрах, в подкошенных алкоголем коленях, под ширинкой, в пустом желудке… Только голову никак не отпускало. Мысли покинули её, и лишь одна – невнятная и потому самая дискомфортная ещё блуждала по закоулкам мозга.
Я поднялся, подошёл к окну. За ним отвесно падал тяжёлый мокрый снег, ложась на освещённые прожектором машины, а дальше начинался тёмный двор. В ближайшем крыле длинного дома не светилось ни единого окна. Я почувствовал, как я устал. За спиной раздался стук каблуков – в «библиотеку» вошла Марго. Я молча взял её за руку и повел к гардеробу.
Ночь была сырой. Снег, едва попав на одежду, на волосы, на любую поверхность, превращался в воду. Частые капли чертили кривые траектории на окнах машины, дворники бессмысленно размазывали их по лобовому стеклу, еще больше ухудшая видимость. В мутной серо-синей субстанции ночи угадывались грозные силуэты домов. Где-то впереди маячила оранжевая мигалка снегоуборщика.
– Так куда едем? – не оборачиваясь, во второй раз поинтересовался бомбила.
– Куда едем? – это уже я – Марго.
– Куда хочешь, – разделяя слоги, отчеканила она, глядя перед собой.
Ну и ладно. У меня, правда, родился ещё один вопрос, но задавать я его не стал.
– На Подольскую.
Всю дорогу я мысленно отпихивался от неуклонно атакующего сна. В десяти сантиметрах от меня происходили какие-то сложные мыслительные процессы, параллельно которым её пальцы отстукивали «морзянку» по сидению.
– Приехали.
Марго молчала и не смотрела на меня.
Я вылез из машины, минуту стоял у раскрытой дверцы. Она не двинулась с места. Понимал, что надо что-то сказать, но она отвернулась к окну. Ну и чёрт с тобою.
Я сунул водителю пятихатку в окошко.
– Девушку отвезите, куда попросит.
Холодно попрощался с ней, Марго что-то пробормотала в ответ. Закрывая дверцу, я услышал, как на вопрос таксиста она сдавленным голосом ответила: «На Дворцовую».
И к лучшему, что она со мной не пошла – я еле тащу ноги, не столько поднимаюсь, сколько подтягиваюсь за перила. Этажи выше третьего погружёны во мрак, только в слабом сиянии из-за окон блестят капли на стеклах. Отвратная сегодня погода; и чего её понесло на Дворцовую, она же живет на другой стороне…
Ответ был настолько же малореален, насколько и очевиден. Пропуская ступени, я скатился по темному пролету и дальше вниз. Слава Богу, ключи от машины в куртке. Пришпорив всех лошадей своего «опеля», я за несколько минут домчался до набережной. Такси не было и в помине, зато я сразу же увидел её – она уже приближалась к середине реки.
«Чёрт, что я делаю?» – отвлечённо и в который уже раз подумал я, забираясь на мокрый каменный парапет. С тех пор, как на Неве встал лёд, не прошло и недели. Я спрыгну, и он провалится. По нему можно идти, но он не выдержит удара. Я прыгнул, спружинившись. Лёд внизу намерз буграми, на него намело липкого снега. Бежать среди торчащих, сросшихся в торосы, льдин было нереально, и я просто шёл насколько возможно быстро за маячившей впереди женской фигурой.
В морозные зимы моего детства мы, забив на родительские запреты, бегали по льду каналов, Фонтанки, да и Невы вблизи берегов. Но хотя я достаточно худой, во мне всё же не те 30 кило, да и к центру реки у меня уже тогда хватало ума не шастать.
