Она пришла первого сентября на линейку. В выпускных классах двое новеньких появилось: у них Игорь Салынский, а в параллельном вот эта Ира по фамилии Янчук. На линейке она единственная была в школьном коричневом платье, в белом фартуке и в белых бантах. После того как началась перестройка, у них в школе почти перестали следить за тем, чтобы ученики ходили в форме. От малышни еще требовали, а на старшеклассников смотрели сквозь пальцы, на выпускников уж точно. Ну, джинсы запрещали носить, так их почти ни у кого и не было, а у кого были, те их и сами в школу не надевали – берегли, потому что стоили они немыслимых денег, да и не достать их было. А брюки-пиджаки – пожалуйста, надевайте какие угодно, юбки-блузки тоже.
Поэтому все девчонки явились на линейку в том, что обтягивало, сползало, приоткрывало и лишь отдаленно напоминало школьную форму. И эта Ира в своем коричневом платьице и бантах выглядела белой вороной. Может, именно это его и привлекло. Правда, платье, хоть и форменное, было совсем коротким; это тоже имело значение. Да, это было важно. Ирины ноги казались такими длинными, что у него губы пересохли, когда он взглянул на них.
Директриса обвела взглядом галдящих учеников и громко вызвала:
– Гриневицкий, Янчук, идите сюда! Поведете первоклассников. Вы хоть в форме, – добавила она, скользнув недовольным взглядом по Ириным ногам.
Митя был в форме потому, что другой приличной одежды у него не было; не в клетчатой же рубахе на линейку идти. А зачем надела это платье Ира, он не понимал.
Он нес первоклассницу на плече и чуть не оглох оттого, что счастливая девчонка гремела колокольчиком прямо ему в ухо. Ира шла рядом, ведя за руку тихого малыша. От запаха ее духов, едва уловимого, но пряного, у Мити голова кружилась не меньше, чем от вида ее ног и волос, разделенных пробором – он отчетливо видел этот светлый пробор сверху, с высоты своего роста, – и от сверкания ее ярко-голубых глаз. Такие глаза были у сиамской кошки, которая, когда Мите было лет шесть, приблудилась и жила у них в квартире с неделю, пока не стащила со стола мясо и отец не завез ее далеко за Киржач.
– А девчонки у вас ничего такие, симпотные, – негромко сказала Ира, когда они обошли с первоклашками круг и остановились возле школьного крыльца, с которого директриса тут же начала говорить о задачах партии для молодежи. – Вон та, пеструшка, кто?
Митя проследил за ее взглядом и ответил:
– Рита Германова. А почему она пеструшка?
– Откуда я знаю? – хихикнула Ира. – Уродилась такая, наверное. Видишь, волосы какие? Ну, полосатые, – пояснила она, заметив его недоумение. – А на нее красавчик вон тот видишь как уставился?
«Ерунда какая-то», – подумал Митя.
Волосы у Риты были самые обыкновенные, то ли светло-, то ли темно-русые. Даже странно, что новенькая из всех девчонок обратила внимание именно на нее, в обоих выпускных классах были и покрасивее. Но вообще-то ему неинтересно было думать, какие у Риты волосы и кто на нее уставился, и даже не из-за ее всем известной надменности это было ему неинтересно, а потому что про девчонку, с которой проучился в одном классе все годы, кто ж станет думать.
А Иру он пригласил в кино через два дня. Она ему очень понравилась, и если уж подготовился он к тому, чтобы за кем-то ухаживать, то, конечно, за ней.
В сентябре еще работал летний кинотеатр «Комсомолец» в парке у реки. Митя хотел взять билеты заранее, но заранее не продавали. Пришлось прийти к открытию кассы перед вечерним сеансом. Он собирался отстоять очередь, а потом бежать обратно ко входу в парк, к фонтану, где договорился встретиться с Ирой. Это были действия на грани фола – а вдруг ей пришлось бы ждать? Но он считал, для нее это все-таки лучше, чем стоять в очереди, в которой все лузгают семечки и пьют принесенное с собой пиво. Самому-то ему нетрудно постоять, но предлагать это девушке, которая тебе нравится, нехорошо.
– Гриневицкий! Иди сюда! – услышал он, подойдя к очереди.
Митя глянул туда, откуда донесся голос, и увидел Риту Германову. Она махала ему рукой почти от самого окошка кассы. Вот повезло! А то бы точно на свидание опоздал. Конечно, он подошел к Рите.
И – не узнал ее. Что-то с ней произошло необыкновенное… Что именно, он не понял. Глаза у нее незнакомо блестели и переливались – он впервые заметил, что они зеленые, но не яркие, а скорее зеленоватые, как трава под ранней изморозью. А что еще?.. Сообразить Митя не успел.
– Привет, – сказал Салынский; оказывается, он стоял рядом с Ритой. – Становись перед нами, а то тебе билетов не хватит.
Митя уже знал, что Игорь Салынский приехал в Меченосец из Москвы. Почему, было непонятно, но и неважно. А вот что он сразу позвал одноклассника к себе в очередь, хотя сам пришел с девушкой и ему могло быть вообще ни до кого, – это было важно, и очень.
Пока касса не открылась, они разговаривали. То есть Митя просто присоединился к разговору – Игорь и Рита обсуждали, что такое математическая красота.
