Перо выводило
Он был в восторге.
Странные твари скреблись и шуршали в стенной обшивке, но он их не слышал.
В чердачной комнате выла, стенала и гремела цепями тетя Агата. Потусторонний хохот летел сквозь ночь из руин аббатства: разрывал темноту, вздымался волнами маниакального веселья. В темном лесу за домом метались нескладные бесформенные существа, и в ночи от них в страхе бежали молодые женщины с волосами цвета воронова крыла.
– Поклянись! – сказал Тумз, дворецкий, обращаясь к смелой девчонке, что выдавала себя за горничную. – Поклянись мне, Этель, поклянись жизнью своей, что не расскажешь о том, что я тебе поведаю, ни единой живой душе…
В окнах маячили лица и слова, начертанные кровью; одинокий вампир в глубинах склепа навис над чем-то, прежде, вероятно, живым; молния вспорола чернейшую ночь мимолетным изломом света; безликие твари бродили по миру; все шло как должно.
Она сама – точно дом с привидениями. Она не властна над собою; иногда являются ее предки, выглядывают из ее глаз, точно из окон, и это очень страшно.
– Если хотите знать мое мнение, – сказал человечек Тени, – вы в некотором роде монстр. Угадал?
Если не считать барменши, кроме них никого не было в гостиничном баре городка на северном побережье Шотландии. Тень сидел себе за столиком, тянул светлое пиво, и тут к нему пересел этот человечек. Лето подходило к концу, и Тени казалось, будто все вокруг холодное, маленькое и сырое. На столе перед ним лежала книга «Приятные прогулки по окрестностям», и он изучал завтрашний маршрут, вдоль берега к мысу Гнева.
Он закрыл книгу.
– Я американец, – ответил он, – если вы об этом.
Человечек склонил голову набок и театрально подмигнул. У него были седые волосы, отливающие сталью, серое лицо и серый дождевик, и походил он на провинциального юриста.
– Ну в общем, может, я как раз об этом, – сказал он.
Тень пробыл в Шотландии недолго и с трудом понимал местный выговор – сплошь гортанная картавость, трели и незнакомые слова, но серый незнакомец был ему внятен. Каждое слово маленькое и жесткое, такое четкое и правильное, что Тени казалось, будто сам он говорит с полным ртом овсянки.
Человечек отпил из стакана и продолжал:
– Так значит, американец. Чрезмерная сексуальность, чрезмерная зарплата, и к нам – через океан, да? На вышках работаете?
– Простите?
– Нефтяник? С буровых платформ на шельфе. Нефтяники к нам время от времени заглядывают.
– Нет. Я не с буровых.
Человечек извлек из кармана трубку и перочинный ножик и принялся счищать окалину со стенок чашечки. Потом вытряс крошево в пепельницу.
– В Техасе, знаете ли, есть нефть, – сказал он, помолчав, точно поверял великую тайну. – Это в Америке.
– Да, – согласился Тень.
Он подумал было, не сказать ли, что техасцы думают, будто Техас взаправду находится в Техасе, но побоялся, что придется объяснять, в чем соль, и промолчал.
Тень не показывался в Америке почти два года. Когда рухнули небоскребы, его не было. Иногда он говорил себе, что ему плевать, вернется ли он туда, и, случалось, почти в это верил. В Шотландию он прибыл два дня назад – добрался до Турсо на пароме с Оркнейских островов и в этот городок приехал автобусом.
А человечек все не унимался:
– Приезжал тут техасский нефтяник в Абердин, познакомился в пабе с одним стариком, совсем как мы с вами. Так вот, они разговорились, а техасец и скажи: «Дома я встаю утром, сажусь в машину, – уж извините, я без акцента расскажу, – поворачиваю ключ в замке зажигания, давлю на педаль акселератора…» – на эту, как она у вас называется…
– Педаль газа, – услужливо подсказал Тень.
– Ну да. «После завтрака давлю на газ и до обеда не успеваю доехать до границы моего участка». А хитрый старый шотландец только кивает и говорит: «Угу-угу, и у меня когда-то была такая машина».
Человечек пронзительно рассмеялся – дескать, шутке конец. Тень улыбнулся и кивнул – дескать, понял, что это шутка.
– Что пьете? Светлое? Дженни, солнышко, повтори нам. Мне «Лагавулин». – Человечек набил в трубку табак из кисета. – Вам известно, что Шотландия больше Америки?
