Она сказала, что у нее больше нет желаний. Она слишком старая. Я сказала, что на мой прошлый день рожденья, когда я сразу задула все свечки, я очень долго думала, чего пожелать, и сначала хотела пожелать, чтобы мама и папа больше не ссорились по ночам, а потом все-таки пожелала шотландского пони, но мне его так и не подарили.
Леди подхватила меня, крепко обняла и сказала, что я очень миленькая, и она так бы меня и съела, прямо в платье и с хвостиками, всю как есть. От нее пахло сладким сухим молоком.
Тогда Дейзидейзи как заревет! И леди опустила меня на землю.
Я кричала и звала единорога, но больше его не видела. Иногда мне казалось, я слышу звук трубы, а иногда я думала, что это просто шумит в ушах.
Потом мы вернулись к нашему столику. А что же там дальше, там, за краем света, спросила я у папы. Ничего, ответил он. Совсем ничего. Поэтому он и называется «край света».
А потом Дейзи вырвало прямо на папины ботинки, и мы их вытирали.
Я села за стол. Мы ели картофельный салат, рецепт я еще раньше написала, попробуйте, правда вкусно, и пили апельсиновый сок, и ели картофельные палочки и яйца, и сэндвичи с кресс-салатом. И выпили нашу кока-колу.
Потом мама что-то сказала папе, я не слышала, и он ударил ее по лицу, и она заплакала.
Папа велел мне взять Дейзи и погулять с ней, потому что им надо поговорить.
Я взяла Дейзи и сказала, пойдем, Дейзидейзи, пойдем со мной, звоночек, потому что она тоже плакала, а я уже слишком взрослая, чтобы плакать.
Мне не было слышно, что они говорили. Я смотрела на человека с лицом кошки и старалась понять, правда ли, что он очень-очень медленно движется, и еще я слушала, как в моей голове дудит труба: ту-ру-ру.
Мы сели у камня, и я стала петь для Дейзи ля-ля-ля под звуки трубы в моей голове ту-ру-ру.
Ляляляляляляля.
Ляляля.
Потом мама и папа подошли к нам и сказали, что мы едем домой. Но вечер был и правда очень хороший. Мамины глаза были совсем красные. И у нее был забавный вид, прямо как у леди в телевизоре.
Дейзи сказала уа. Я ей сказала да, это то же самое, что уа. Мы сели обратно в машину.
По дороге домой никто ничего не говорил. А сестренка спала.
На обочине мы видели мертвое животное, которое кто-то сбил машиной. Папа сказал, это белый олень. А я подумала, что это единорог, но мама сказала, единорогов не убивают, а я думаю, она меня снова обманывает, как это делают все взрослые.
Когда мы приехали в Сумерки, я спросила, если рассказать кому-то о своем желании, оно правда уже не сбудется?
О каком желании, спросил папа.
Ну, о том, какое на день рождения загадывают. Когда свечи задувают.
Он сказал, желания никогда не сбываются, независимо от того, говоришь ты о них или нет. Желания, сказал он, разве можно в это верить.
Я спросила маму, и она сказала, что бы твой папа ни говорил, ты его слушай, и сказала это холодным тоном, каким всегда говорит, когда хочет меня отослать, называя при этом полным именем.
Потом я тоже заснула.
А когда мы приехали домой, было утро, и я больше не хочу ехать на край света. И прежде чем выйти из машины, пока мама относила Дейзидейзи в дом, я крепко зажмурила глаза, чтобы совсем ничего не видеть, и пожелала пожелала пожелала. Я пожелала, чтобы мы поехали в Понипарк. Я пожелала, чтобы мы больше никогда никуда не ездили. И я пожелала стать кем-нибудь еще.
Пожелала.
Начну с конца: я пристроил тонкий ломтик маринованного имбиря, розовый и прозрачный, на бледный кусочек филе терпуга, окунул всю конструкцию – имбирь, рыбу и пропитанный уксусом рис – в соевый соус, вниз имбирем, и съел в два укуса.
– Наверное, все-таки надо пойти в полицию, – сказал я.
– И что мы им скажем? – спросила Джейн.
– Ну, я не знаю… Можно подать заявление о пропаже человека или как оно там называется.
– А когда вы в последний раз видели юную барышню? – спросил Джонатан тоном сурового полицейского. – Так-так, понятно. Кстати, вы знаете, сэр, что когда занятых полицейских отрывают от дел, это обычно считается оскорблением при исполнении?
– Но весь цирк…
– Это взрослые люди, сэр, и на месте не засиживаются. Они были здесь проездом. Если вы назовете их имена, я, пожалуй, приму заявление…
Я уныло отправил в рот ролл с лососем.
– Ну хорошо. Тогда, может, в газету?
– Блестящая мысль, – сказал Джонатан таким тоном, что сразу понятно: с его точки зрения мысль отнюдь не блестящая.
– Джонатан прав, – заметила Джейн. – Они не станут нас слушать.
– Почему же не станут? Мы приличные люди, вполне заслуживающие доверия. Все такое.
– Ты пишешь фэнтези, – сказала Джейн. – Ты такое выдумываешь и тем зарабатываешь на жизнь. Тебе никто не поверит.
– Но вы тоже всё видели. Вы подтвердите.
– Осенью у Джонатана выходит новый сериал о культовых ужастиках. Они решат, что он пытается сделать себе халявную рекламу. И у меня вот-вот выйдет очередная книга. Та же фигня.
– То есть мы даже не можем никому рассказать? – Я глотнул зеленого чаю.
