Забытые друзья наблюдают за вами из окон старых домов. Их глаза неподвижны, но это лишь иллюзия невмешательства. Они хотят узнать вас поближе, хотят, чтобы оболочка треснула и из неё полилась гниль… Каждая трещина станет новым началом. Берегитесь лучших друзей.
Иногда я устаю от этого созерцания и собственного бессилия. Окружающий мир кажется таким серым и безликим, что можно лишь желать добавить в него побольше ярких красок. Беда в том, что их при себе нет.
Я маюсь от скуки, маюсь от беспричинности собственного существования. Так… Одиноко.
Лишь память пробуждает во мне былые чувства. Я всегда вспоминаю оживлённость этого дома, радостные крики играющих детей, топот их маленьких ножек и пыльное тепло августа. В доме становилось так жарко, что хотелось поскорей выбраться из этой душной коробки.
Мухи сонно ударялись об оконное стекло. Старая служанка разливала по гранёным стаканам прохладный лимонад и капли влаги стекали вниз, на стол. Солнечные лучи играли в волосах разгорячённых играми детей…
Но то было раньше. Сейчас в этом доме так пусто, и… Иногда я думаю: как всё могло сложиться, если бы бабушка не умерла?
***
– Пять дней до оглашения завещания? Что за нахрен… – пробормотала Рейчел, поджав тонкие губы.
Её сестра, Энни, боязливо передёрнула плечами. Ей почти послышался фантомный оклик грозной бабушки Аделаиды:
Бабушка умерла не так давно, но ей всё равно не верилось, что старушки больше нет в этом доме. Гигантский особняк дышал стариной и чопорностью, он был воплощением бабушки Аделаиды – непримиримой упрямицы.
При жизни она выписала их родителей из завещания. На самом деле, Рейчел она тоже хотела выписать, но… Почему-то передумала.
Сказать по правде: Энни вздохнула с облегчением. Ей не хотелось в одиночку наследовать этот страшный дом, который пугал одним своим видом, пробуждая неприятные детские воспоминания. О подвале, об этих куклах и…
– Чёрт… Обязательно здесь ночевать? – Рейчел нервозно запустила пальцы в короткие светлые волосы. От неё пахло сигаретами и, кажется, валерьянкой.
– До города ехать далеко и… Лучше присмотреть за домом, чтобы его не обокрали, – Энни была вынуждена так сказать, хотя вполне разделяла нежелание сестры оставаться здесь. Просто таково негласное правило: среди двоих именно она играла роль голоса разума.
–Отлично. Блин. Чудесно… Интересно, бабушка успела распродать свою дьявольскую коллекцию?
Сёстры переглянулась и Энни заметила:
– Ну, разве кто-то мешает нам проверить?
Они обе хорошо помнили дорогу. Скрипучая лестница на второй этаж, пройти мимо четырёх гостевых комнат, розовой гостиной и вот там, за гигантской дверью, скрывалась коллекция миссис Аделаиды Хаксли.
Им пришлось поднапрячься, открывая эту дверь. Когда они были детьми, сделать это было ещё труднее… Однако, Рейчел и Энни всё равно грезили этой комнатой.
Ведь они были маленькими девочками, им, конечно, нравились игрушки, а бабушка коллекционировала раритетных кукол.
Рейчел закашлялась.
– Ну и вонища… Здесь, что, лет сто не проветривали?
– Бабушка болела, думаю… Она не могла о них заботиться, как прежде, – предположила Энни.
Куклы и впрямь были на месте. Принцессы и доярки, в ярких платьях танцовщиц и свадебных, словно готовые идти к алтарю. У кукол были блестящие, красивые глаза, необыкновенные причёски, дорогая одежда и даже настоящие украшения.
Каждая кукла находилась в персональной витрине – стеклянной коробке, который больше напоминал Энни гробик.
– Ого. Все на месте, – безрадостно пробормотала Рейчел, – ещё пять дней и я нахрен продам эту дьявольскую коллекцию.
– Что? – Энни с трудом оторвалась от созерцания, – Рей, мы не можем! Это ведь… Любимые бабушкины куклы.
– И причина её помешательства. Серьёзно, начиная с этих кукол Аделаида совсем с катушек слетела, – фыркнула Рейчел.
– Она… Она не была сумасшедшей, просто… – начала было Энни, но её прервали.
– Ох, брось! Она тряслась над этими куклами. Помнишь, как она ударила тебя по руке, когда ты просто хотела дотронуться до витрины? А уж та кукла, которая… – внезапно, Рейчел замолчала и наморщила лоб, – хм… Как думаешь, она ещё там?
Энни не сразу поняла, но сестра быстро вышла из комнаты с коллекцией и вернулась в розовую гостиную. Там, на каминной полке, рядом с часами, стоял такой же аккуратный стеклянный «гробик» с куклой.
Рейчел уставилась на неё недвижимым взглядом, а Энни выдохнула:
– А, я и забыла про неё! Эта кукла… Твой подарок от бабушки.
Пальцы Рейчел сжались в кулаки:
– Ага, подарок… Карга словно подачку мне кинула. Она подарила мне эту куклу, но не разрешила играть с ней и вытаскивать из стекла. Чёртова ведьма… Когда я попыталась ослушаться её, она заперла меня в подвале с тараканами!
Конечно, Рейчел прекрасно помнила тот день. Она ведь правда обрадовалась, когда бабушка вдруг показала ей эту куклу и даже выложила её из коллекции…
«– Это твоя кукла, Рейчел. Тебе стоит с ней подружиться. Однако, дружить вы будете на расстоянии. Тебе не разрешается вытаскивать её из колбы»
– Ну… Ты же знаешь, она относилась к куклам по-особенному, – осторожно пробормотала Энни. Она не хотела в этом признаваться, но, тогда она жутко завидовала Рейчел. Конечно, до той поры, пока не выяснилось, что кукла принадлежит ей лишь номинально, – эй, что ты делаешь?!
