— Думала, что смогу это пережить. Ну, или просто смогу жить, но каждый раз, когда звонит телефон или кто-то стучится в дверь, вижу новое сообщение или письмо, то у меня начинают трястись руки и переворачивается всё внутри от ощущения, что вот-вот мне скажут, что он жив… И всё вернётся на свои места, и мы просто будем жить дальше. А остальное окажется мерзким кошмаром… Что, если… Хотя я знаю, что это бред. — она неожиданно завыла, уткнувшись в ладони.
— Бывают у Вас моменты, когда эта боль отступает? — спокойно спросил психотерапевт, прервав громкий плач девушки.
Она сразу же стихла, а потом и вовсе успокоилась.
— Легче? — переспросила она, не понимая вопроса.
— Я знаю, что Вам тяжело. Представить, насколько тяжело, я смогу только тогда, когда, упаси боже, переживу что-то подобное. И я не знаю, выдержу ли такое испытание, — искренне признался он, откинув руку в жесте, показывающем что он «открыт». — Но Вы держитесь. И Максим бы хотел, чтобы Вы держались, а потом жили дальше. Так? — спросил он.
— Да. Да, наверное, — растерянно ответила она.
— Вам больно, но бывают ли моменты, когда чуть-чуть становится легче? — осторожно спросил он.
— Я… это… — не смогла договорить она.
— Да, это цинично звучит, очень цинично. Я знаю, — он сделал паузу, — но я повторю свой вопрос: бывают ли моменты, когда вам хотя бы чуть-чуть легче, чем обычно?
Она скользнула взглядом по ковру, как будто искала в его тёмных узорах ответ, которого у неё не было.
— Я иногда засыпаю, когда плачу. Отключаюсь, просматривая какие-нибудь комедийные сериалы, потому что, если сидеть в тишине, то жутко и страшно становится и хочется кричать… — еле заметно замотала она головой, словно показывая, как именно ей хочется кричать, — вещи странными становятся…
— Понимаю. И что происходит, когда вы засыпаете? — подтолкнул он её к ответу, не давая уйти в воспоминания.
— Я просыпаюсь… — девушка как загипнотизированная сосредоточенно смотрела в одну точку, — и вроде… мне как-то легче. Даже нет, не легче, а легко, — она заметно оживилась, — да, мне какое-то время как будто легко. Я всё помню, помню, что человек, которого я люблю больше жизни, пропал несколько месяцев назад, помню, что я медленно умираю, всё это помню…
— Но? — вставил он.
— Но… Всё это как будто не мучает меня.
— Как долго? — спросил психотерапевт, кивая головой.
— Что? — она будто очнулась.
— Как долго длится это ощущение лёгкости? — сосредоточенно уточнил он.
— Ну… может, минуту, пару минут… — ответила она.
— А потом?
— А потом снова как будто начинает наваливаться тяжесть эта. И опять все плохо. И время как будто снова останавливается. Как будто обезболивающее перестаёт действовать. Я обычно встаю и принимаю душ, пока не станет невыносимо жарко. Потом сушу волосы. Потом снова ложусь, включаю какой-нибудь ситком… и до отупения смотрю. — Её опухшие глаза опять опустились куда-то вниз. — Обычно не слежу за сюжетом, просто пялюсь на экран и всё, а иногда мне кажется, что картинки на экране вообще не совпадают со звуком, и что это текст из совершенно другого видео…
— Ясно. Как часто за ночь бывают эти … «облегчения»? — снова вернул её психотерапевт к тому месту, которое интересовало его больше всего.
— Ну… один раз, — она посмотрела на психотерапевта, — может два, не больше.
— Ясно. В этом направлении мы и будем двигаться, — подытожил он, записав что-то себе в блокнот.
Когда Коля был ещё жив, его родители часто ругались. Разругавшись, отец уходил из дома, мать тоже хотела бы уйти, но не могла оставить ребёнка-инвалида одного, поэтому звонила Андрею и, едва сдерживая рыдания, просила его срочно прийти и посидеть с другом.
— Они думают, что Коля умрёт, и специально ругаются, чтобы он не думал, что его смерть станет облегчением для них, — подметая пол в коридоре, прокомментировал Андрей разговор своих родителей на эту тему.
— Да что ты такое опять говоришь, а? Подметай, давай, — брезгливо огрызнулся отец.
— Ладно, — ответил Андрей, продолжая сметать старым веником прилипшие к замызганному ковролину нитки.
— Никогда не лезь в разговоры взрослых, сколько раз тебе говорили! — вставила своё слово мать.
Андрей промолчал.
— У нас в школе устроили «любовь с первого взгляда», — начал Андрей диалог ни с того ни с сего, как и было принято у них с Колей, — это как бы чаепитие вечером, после уроков, но там все садятся друг против друга и выбирают, а те, у кого сложится пара, переходят в следующий тур. И потом выбирают главную пару, и им достаётся подарок.
Коля лежал неподвижно, глядя перед собой. Посторонний человек не понял бы, слушает он или нет, но Андрей отлично знал, или, скорее, чувствовал, что Коля его слушает.
