И когда мама приходила с работы молчаливая и напряжённая, Андрей знал, что абсолютно неважно, что он скажет или что сделает, в определённый момент она просто взорвётся, начнёт орать на него, стараясь максимально унизить, угрожая раздавить или изувечить. А через двадцать минут, выпустив пар, спокойным и безразличным будет тоном звать его к ужину.
Сердобольная соседка, которая жила с ними рядом, однажды, когда Андрей пошёл выбрасывать мусор после очередной взбучки, спросила, отряхивая веником снег с коляски:
— Родители ругаются с друг другом, да?
— Нет, — махнул рукой Андрей, весело разъясняя, — это они меня ругали.
Соседка ничего не ответила, только проводила его пристальным взглядом до выхода из подъезда.
По электричке шёл юноша, раздавая цветные листовки всем, кто соглашался их брать.
Сверху на них крупными синими буквами было написано слово ПРОПАЛ, а под несколькими фотографиями с улыбающимся красивым молодым человеком — ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ. Ниже — меньшим шрифтом шла информация о том, что за помощь или содействие в поисках пропавшего молодого человека, тоже гарантировано вознаграждение.
Андрей резко переключился с разговора двух старух о том, где лучше сажать яблоню: ближе к лесу или ближе к реке, на разносчика листовок. Он машинально вытянул руку и несколько минут ждал, пока юноша дойдёт до него и, наконец, вручит заветный листок.
На фотографиях был его лучший друг. Он казался другим — улыбчивым, радостным, но не по-настоящему, а как бы понарошку… Он знал, какое у него настоящее лицо. Он его видел. Он им теперь владел.
— Напился, наверное, расшибся и валяется где-нибудь, а родственники теперь с ног сбиваются, ищут, — прокомментировала соседка, заметив, как пристально Андрей разглядывает изображение.
Он словно в трансе поднял глаза прямо на неё. Ей показалось, что парень сейчас набросится на неё и забьёт до смерти, поэтому она испуганно отвернулась и продолжила прерванный разговор:
— Я, когда с мужем сажала их рядом с малиной, они совсем маленькие вырастали, но потом те две заболели, и я на следующий год…
Андрей перевёл взгляд обратно к листовке.
«Как же хорошо, что ты стал моим. Теперь ты стал другим, не этим слащавым, вечно улыбающимся всем, как официант… Ты стал настоящим и моим. Ты и улыбающийся, конечно, очень хорош, но…»
Он боковой стороной пальца дотронулся до лица на листовке.
«Ты там соскучился, наверное».
Несколько дней у него не получалось навестить друга из-за работы.
— А для чего вам шприцы? — спросил Андрей, не отрываясь от экрана телевизора, по которому прыгал Марио.
— У меня диабет. Лекарства надо колоть каждый день, — спокойно ответил Олег, просматривая свои бумаги.
Он иногда в выходные звал его к себе поиграть, если встречал, одиноко сидящего на крыльце. Говорил, что у самого времени нет, так как много работы, а приставка с большим цветным телевизором простаивает без дела.
Играть на японском телевизоре было потрясающе. До этого Андрей играл только на цветных отечественных телевизорах, которые большую часть цветов в играх не показывали, он думал, что игры так и выглядят. На этом же телевизоре все они смотрелись иначе, было много деталей, о которых он и не подозревал, потому что раньше они сливались с фоном.
Как заворожённый он дёргал джойстик и, если перекидывался с Олегом парой фраз, то, не отрываясь от экрана.
— А что будет, если не колоть? — продолжил он через некоторое время Андрей.
— Ну, умру, — глядя в бумаги, ответил Олег.
Андрей на секунду замер, как будто вспомнил что-то важное, а потом продолжил играть дальше. На большом экране Марио, скачущего по трубам итальянского водопроводчика, словно на мгновение покинула душа, и он, прекратив энергично махать руками и плеваться, остановился, как будто тоже вспомнил что-то.
Олег вовсе не собирался звать к себе этого странного мальчика, просто, когда тот возвращал ему коробку с картриджами, то на вопрос о том, какая игра ему больше понравилась, ответил, что поиграть не получилось, потому что родители запрещают подключать приставку.
— Боятся, что кинескоп посажу. Они очень любят телевизор, постоянно его смотрят и боятся, что он может сломаться, — с пониманием прокомментировал Андрей.
— Это все ерунда. Сигнал от приставки точно такой же, как и от телеантенны. Ничем не отличается, — сказал Олег.
— Ясно, — ответил он, но уходить не собирался.
Олег немного подумал, нормально ли это… Приезжает мужик откуда-то, без семьи, зовёт к себе играть соседского мальчишку.
Андрею нравился этот общительный «дяденька». Ему хотелось слушать, как он разговаривает. Голос у него был такой добрый и весёлый, как у актёров в кино или в КВН, но, как завязать беседу, он не знал, поэтому просто стоял и ждал, когда это сделает он.
Таких, как Олег, здесь не было. Все были одинаково хмурыми.
— Хочешь зайти ко мне поиграть, у меня все равно телек без дела стоит, — он постарался сказать это максимально громко, на весь подъезд.
— Конечно, — как будто и не ожидая другого ответа, сказал Андрей.
