Весь ресторан переполошился. Посетители в страхе начали переговариваться и шептаться между собой. Еще пару часов назад вестники Уорвика-Рыцаря были героями, которые помогут городу в борьбе, а теперь они превратились в букашек, которые должны были немедленно покинуть город под всеобщее презрение. Рей сразу заметил, что поднимается паника, так что он подошел к одному из солдат у входа и что-то прошептал ему на ухо. Солдат отдал честь и пулей убежал куда-то в центр площади.
– Но Роман Федорович нормально отреагировал на это объявление… Что случилось? – говорила Маша, схватившись рукой за грудь.
– У вас есть последняя ночь в «Клецком доме». После этого вы уйдете. Мы не можем так рисковать, – Рей пододвинул лапой расписку растерянной управительнице кафе и вышел провести их до гостиницы.
В комнате царило молчание. Бурная жизнь, еще час назад бившая ключом, теперь казалась полностью остановленной и застопорившейся. Егор стучал карандашом по столу и тихо ругался про себя, Маша лежала на кровати и, закинув руку на лоб, смотрела в потолок, пока старший брат бродил из стороны в сторону, стараясь хоть чем-то занять дрожащие руки.
– Нам, – Лёша замялся, – нам будет… плохо. Да, мы определенно попали в задницу, в очередной раз, но ведь мы уже столько прошли. Наш мозг, например, решит, как выбраться из этой ситуации, а величайший стрелок пустоши – Маша – наверняка прикроет наши тылы. Ну, команда мечты? Что будем делать?
Скорчив обиженную гримасу, Маша повернулась на другой бок. Этот жест чуть не вывел из себя Егора. Он весь вскипел и вновь разразился прежней злобой к старшему брату.
– Тебе лишь бы повыпендриваться. Что ж за муха тебя укусила?
– Да потому что ты, Джо, проявляешь свой искрометный ум только в те моменты, когда он совсем не нужен. Вот что ты будешь делать в этой ситуации? – Лёша прямо весь трясся от негодования и несправедливости по отношению к ним, но в первую очередь к себе.
– Да если бы не моя идея с печью – куда бы ты сейчас подался? Пешком шел досюда? Боже, мы уже обсуждали это, братан…
– Да, прости, – Лёша осекся и сел около Маши и извинился. – И все же – что нам делать?
– А представляешь, как плохо будет жителям этого города? – встряла Маша. – Мы с вами можем куда угодно податься, а они так и останутся здесь в ожидании своего череда. Никто, мать вашу, тут не виноват. Просто нужно смириться с режимом и постараться его обмануть.
– Да, но как? – спросил Лёша.
– Лично я думаю, что Рей преувеличил. Никто нашей пропажи не заметит, живем мы в частном доме, универ кончился, нигде мы не светились… – говорил Егор и осекся.
– Да, Артур, – говорил Лёша и кивал головой.
Все трое ударились в долгие рассуждения. На нервах Лёша ушел вниз.
Егор начал чувствовать, как жизнь за чертой «золотой ветки» становилась все более невыносимой, а Менск и его давящий режим преследовал их даже тут.
Стоило им приехать в этот город, как он начинал забывать обо всем, что пришлось пройти. Город А умиротворяюще действовал на него и позволял переменить вектор внимания на простые, более бытовые моменты жизни, на их отношения с Машей, на брата, к которому он чувствовал самые разные и, казалось, практически несовместимые чувства. Здесь можно было забыть об Артуре, диком мутанте из пригорода, одичалых псинах, толпах солдат, но даже здесь их могли в любую минуту найти и раздавить, хотя все и думали, что такой сценарий преувеличен и надуман мэром из-за его чересчур обостренного чувства любви к родному месту.
Теперь нельзя было вести такой же размеренный и спокойный образ жизни, приводить себя в порядок, восстанавливаться. Нужно было бежать очертя голову вперед, вскидывая на плечи очередной груз ответственности. И с этим дурным осознанием снова вернулись мысли о жизни в пригороде, на поясе Далет стал тяжелее и еще противнее Егору, от чего он только чаще проверял его наличие, в очередной раз хотелось зажмуриться и, не в силах что-либо противопоставить своему же естеству, думать и думать о пулях, пущенных из пятиугольного ствола.
«Мы убили бессмертное чудовище, мутировавшего волка, стаи одичалых псин, потеряли нового друга, оставили Пашу с Уорвиком. На что еще способны эти руки? На какие жуткие дела?» – думал Егор, смотря на ладони, покрытые мозолями. Он тяжело упал на кровать и положил голову на подушку, вспомнив Романа Федоровича и Снова, расставаться с которыми не хотелось. За пару часов жизни в городе А он так привязался к новым лицам, что сам же себя и пугал этой странной, ранее не замечавшейся за собой особенностью.
Дабы хоть как-то избавиться от головной боли, он вышел на улицу.
