– Джо, – старший брат нахмурился и убрал руку от лица, чувствуя, что его упрекнули в чем-то. – Тебе пока рановато мнить себя кем попало, как и мне, но вот только я нахожу в себе силы быть сдержанным. Я против твоей идеи, но, чтобы ты наконец увидел, что такие сложные вещи для тебя еще темная дорожка – я согласен. Ты готов взять ответственность на себя?
– Да, – незамедлительно ответил Егор, изрядно утомившийся нотацией брата. – И когда мы найдем Уорвика-Рыцаря – я припомню твои слова, – спародировал брата Егор.
– Хорошо, а теперь приводи аргументы, – сказал Лёша.
– Они хотят найти помощников! Я уверен, что они сделали эти спирали намеренно, потому что в белорусской армейской системе знаков от года можно…
– Знаю, – оборвал его Лёша.
– Они ищут помощи у инициативных армейцев, которые к тому же могли бы углядеть это.
– Это все аргументы? – спросил Лёша, слегка ухмыльнувшись.
– Да, – твердо стоял на своем Егор. – Тебе этого мало? – он замолк и чуть опустил подбородок. Он вспомнил страх, что сковал его в пригороде, вспомнил слова, сказанные Маше в ее доме, принял свое жалкое положение как должное, но все равно твердо решил: – И я защищу вас в этом путешествии. Я смогу показать себя с сильной стороны.
– Черт с вами! – Лёша рассмеялся и выпил чай. – Ну хорошо. И все равно слишком просто.
Словно бросая вызов, Лёша посмотрел на Егора самым что ни на есть конкурентным взглядом. И все же, находясь под жутким надзором брата, Егор увидел в его глазах то, что дало стимул во что бы то ни стало найти Уорвика-Рыцаря, – надежду. Он увидел в его глазах надежду и облегчение, что кто-то разделил с ним участь главы команды.
Когда Лёша, отправившись отдыхать на койку, захрапел, Маша завела разговор, которого Егор совсем не ожидал:
– Ты продолжаешь строить из себя героя? – спросила она, но уже не с таким явным упреком, каким тот был раньше.
– Нет, ты о чем?
– Ты знаешь. О твоих обещаниях защищать. Почему ты такой акцент делаешь на этом, словно мы не способны сами…
– Да черт тебя дери! – прошептал Егор, впервые позволил себе такую грубость. – Как мне надоел ваш скепсис… Скажи, кто я для тебя?
– Друг…
– В этой команде кто я?! – повысил тон Егор.
– Ты член, член команды.
– Вот именно! Я член этой, мать ее, команды. Я имею право дать наводку и решить наш путь вместе с остальными. Я выполняю свою задачу – защита. Если кто-то недоволен моей натурой – отправляется домой.
Весь побагровевший Егор посмотрел на нее полным уверенности взглядом. Его всего распирало изнутри, когда он смотрел на нее и никак не мог всерьез разозлиться на этот светлый цветок его жизни в пригороде. Он опустил взгляд и пришел в себя.
– Не идешь ты домой. Да и если захочешь – не пущу. Пусть буду для тебя самозванцем, героем-актером или же просто глупцом, но от своих слов не откажусь никогда – я буду рядом и буду тебя защищать.
– Но почему вдруг я? Я же не слаба, и я тоже тебя буду защищать. Тебя так волнует МОЯ жизнь? – Маша взяла его за плечо и в глазах ее показалось то, что Егор так долго ждал – вопрос. Она наконец-то начала ему открываться, словно весенняя почка.
– Да знал бы я, давно бы ответил, – и он ушел спать на свою койку. Маша хотела что-то сказать, но ком в горле застрял. Погасив котелок, она легла и раскрыла пакет, который Егор купил у отеля и вручил сейчас ей. Это был мягкий плед, а внутри записка: «За знакомство». Она улыбнулась и сказала тихо, но чтобы он услышал:
– Я тоже буду тебя защищать, Джо.
Шел вечер первого дня лета. Закинув на плечи рюкзак, Женя закрыл бар и отправился в дом к другу, который заранее пригласил его на очередное чаепитие, во время которого они будут разбирать стихи старого друга и составлять альбом из фотографий полароида, дабы сделать подобие летописи. Это произошло потому, что оба чувствовали это странное ощущение, словно приближается неизбежное. Приободрившись и собрав всю волю в кулак, он пошел по темным переулкам, предвкушая ту притворную улыбку Вани, которая его встретит. Но пачка скопленных клецн в кармане давала ему надежду, что лекарство они раздобудут. Что все образуется.
В доме было тихо. Обычно смена Жени кончалась поздно, поэтому, когда он приходил к другу, который всегда с нетерпением ждал его, дом уже спал. Аккуратно переступая импровизированные койки, чайнички и кружки с полюбившимся обитателям дома молочным улуном Вани, Женя поднялся на второй этаж и взялся за три гвоздя с куском дерева, представлявшиеся ручкой в комнату, но вмиг отдернул ладонь. Он широко открыл глаза и сделал шаг назад. В нос ему не бил прежний запах крепкого пуэра, дверь была прикрыта, а медная лампа на стене не отбрасывала блики на пол.
