– Да это же тот парень… – Егор схватился за подбородок и тяжело нагнулся. Он почувствовал, как какой-то тревожный воздух образовался вокруг, атмосфера затрещала в ушах, но Костя его опередил. Из его глаз слезы сыпались градом. Костя упал на колени перед парой окровавленных ног и не в силах был отвести от них взгляд.
Егор взял его за руку и начал трясти. Никогда в жизни он не чувствовал себя таким мудаком. Еще тогда зная, что с Артуром было что-то не так, что человек он был не в своем уме, явно скрывающий что-то, теперь Егор убедился в этом. Было нестерпимое желание вернуться назад, чтобы такого никогда не произошло. Сделать все, хоть собой пожертвовать, но не допустить его смерти.
Все это переплеталось с другими, неподконтрольными ему эмоциями. Кто же был неправ в этой истории? Артур не был ни хорошим, ни плохим. Он был жертвой, вдруг сошедшей с ума от свалившейся на его плечи тяжести ответственности.
– Его пытали семь лет, пока наконец не смогли надеть эти протезы на свое величайшее творение, – начал дрожащим и пустым голосом Костя. – Артур был нашим хорошим знакомым до протезов. Ему сменили четыре пары ног, пока наконец не создали чудовище, которое от обиды на жизнь перебило всех в этой клинике… Он без жалости убил всех, а потом, угнетенный своей нелегкой судьбой, подался в армию, в надежде, что хоть там научится хладнокровию, но даже армия не смогла стереть слезы с его глаз, когда он убивал… Я верно говорю?
По виду Егора было нетрудно догадаться, что испуг его вызван был не просто дерзостью врачей и несправедливостью. Он точно встречался с ним, что тот отражал всем своим естеством. Только недавно успевший оклематься от прошедших событий, Егор с замиранием сердца слушал монолог Кости. Это было настолько печально, что он не заметил, как тот достал шприц с гравировкой спирали. Егор только бросил беглый взгляд, не придав их находке никакого значения. Костя медленно подошел к нему и протянул свою тонкую белую руку, которая тряслась от переполнявших его эмоций. В глазах его стояла лишь пустота и отрешенность.
– Я не виню вас… Защищать себя не стыдно, но вот кто будет винить, так это его сестра… – Костя сказал про нее с замиранием сердца. – Вряд ли кто-то уходил от нее живым, когда она была в ярости, но все же… Наденька была великолепной девочкой, такой милосердной, глубоко верующей. В ней не было и намека на что-то такое, что стало потом. Когда она вдруг пропала и вернулась в свет. Жестокости ей досталось побольше, чем брату. За его смерть будете отвечать только вы, если, конечно, доведется встретиться…
Он молча развернулся и принялся подниматься по грязному канату из скатертей наверх, постоянно расслабляя руку и чуть не падая. К концу подъема его руки уже успели стереться. Внутри Егора будто все задохнулось. Дышать стало трудно, а шприц в руке уже выскальзывал наружу от обилия пота и редких капель слез. Он пытался представить себе, что могло бы их поджидать, максимально сосредоточившись, но даже так в голове появлялись лишь какие-то ужасные и жуткие картины, которые родили в нем нервные припадки.
В то время, пока Костя сидел в их убежище и под грозным присмотром Лёши рассказывал о случившемся, младший брат вернулся на уже ставшую его основным местом обитания крышу. Подперев щеку и крутя в руках клипсу, он никак не мог сосредоточиться на остальных вышках. Его идея подтвердилась, и теперь оставалось только посмотреть все направления, сделать выводы и найти Уорвика, но взяться за расшифровку все никак не было сил, да и найденный шприц, который по итогу ничего не представлял из себя, не подавал надежды, сил для поиска не придавал, как Егору казалось раньше. Стоило ему поднять глаза на мерцающие огоньки, как его бросало в жар.
Внутри Лёша, слушая монолог блондина, который держал за руку большого друга, явно опечаленного такими новостями, начинал немного проникаться гостями. В конце концов его скепсис надоел и ему самому. Он выслушал Костю и молча кивнул. Рядом сидела Маша, которая наконец оторвалась от своих рисунков и тихо вникала. В один момент она схватилась за грудь и вышла из магазина с самым опечаленным видом.
– Я знал, что примерно подобное его мучило. Он рассказывал, – заключил Лёша и нахмурился.
Сидевший сверху Егор увидел Машу и спустился. Они обнялись, точно зная, что этот жест был необходим им обоим, ведь снести подобное было тяжелейшим испытанием. Они долго стояли и сжимали друг друга, стараясь хоть как-то общим теплом убрать дрожь из тела.
– Он закончил? – спросил Егор, когда девушка села на лавку неподалеку.
– Да, – она быстро повернулась к нему и посмотрела прямо в глаза. – Прости, что ты один переживаешь все это. Поверь, мне тоже нелегко.
– Стой, – он остановил ее и сел рядом, положив ей на колени лист с шифром. – У нас есть задача, которую нужно решить. Мы и так не в самом лучшем положении. Нечего поминать былое.
– Просто примем свою ошибку?
– Я думаю, что все же нашей вины тут нету. Я размышлял об этом. В конце концов, он не был хорошим человеком, а мы помогали слабым, – пытался найти оправдания Егор.
