– А если я поехавший националист, который вопреки системе бежит очертя голову сжигать неугодных ему? Мои идеи в корне неправильны, но ты же утверждаешь, что нужно идти до конца. Не окажусь ли я в дураках по итогу?
– Какая банальная аналогия, – Уорвик засмеялся. – Знаешь, будь ты хоть националистом, хоть Иудой, но узнать, что правильно, нельзя никогда. В жизни слишком много переменных, слишком много относительности и разных точек зрения. Ничто, запомни, ничто не объективно, – заключил генерал.
– Но как же банальные принципы общества? Не убей, не укради…
– Так и они относительны. С точки зрения закона тебе дадут срок за то, что ты сжег наркоферму с парочкой крупных барыг, а с точки зрения общественности ты можешь даже стать героем. С точки зрения общества мамочек, отцов, моралистов, религиозных фанатиков, но не с точки зрения торчков. Они будут ненавидеть тебя. Цена на наркоту подскочит, им станет труднее искать дозу. В конце концов они убьют тебя, и новый убийца станет героем торчков, но врагом мамочек, фанатиков, моралистов и отцов. Нету правильных действий – у всех своя философия.
– И ты, исходя из своего мироощущения, готов взять и простить барыгу? У него же своя философия!
– Ты не понимаешь, – Уорвик начал крутить ус и довольно курить любезно протянутую ему сигарету. – Для меня он – мусор. Для тебя – объект исследования. Для Кости – герой.
– Чего? – встрепенулся Лёша после упоминания Кости.
– А ты думаешь, он хлещет эту отраву просто так?
– Неправда, – Лёша покосился на Уорвика, стараясь казаться максимально уверенным в своих словах, но даже так в голове его появилась мысль, которая пугала его до жути. Особенно было страшно то, что Костя, если старый генерал прав, может подвергнуть опасности Джо.
– Не суть. Я считаю, что наркотики – плохо. И ты тоже. И таких, как мы, много, но много и противоположных во мнениях нам людей. Просто получилось так, что стандарты устанавливают люди в правительстве. Не могу сказать, хороши они или плохи – в каждых странах эти стандарты разные, но они всегда имеют основание. Те же наркотики запрещены потому, что они приносят убытки для страны, а страна располагает будущими наркоманами как ресурсом.
– Так какой вывод? – держась за больную голову, спросил Лёша, немного запутавшись в долгом диалоге между ними.
– Ты сам его сделать можешь, – Уорвик улыбнулся и замолчал.
Уорвик не был писателем, но ему легко давалось понять то, о чем говорил Лёша и о чем он думал. И Лёша заметил это понимание с его стороны. Право имеющий – так Уорвик охарактеризовал своего гостя, искренне и без задней мысли думая, что его идеи не разрушительны, с его точки зрения, для общества.
Лёша чуть наклонил голову и внимательно прислушался. Ему искренне хотелось верить, что поехавший головой мужик не даст ему правильных наставлений, продолжая уповать на свою рассудительность и зрелость, словно наивный ребенок, который спустя пару минут горланит везде, где можно, о новой идее, которую услышал где-то. Но с каждым словом его вера в истинность суждений генерала становилась только крепче, а отношение к себе и брату, что представал перед ним наивным глупцом, было менее радикальным.
– Как-то раз мы с капитаном Джимом должны были провести вылазку к казармам гомельского ополчения, чтобы их обезоружить. То было как раз до так называемого «Полесского кряжа», – добавлял Уорвик. – Перед нами стояла лишь одна проблема – индукционная установка ССО 3.0. Это была страшная вещь, разработанная хоть и на скорую руку, но работавшая как надо. Один вид этой громадины, расположенной за километр от нас, пугал до мурашек. Страх, спеленавший наши глаза, не давал вставить загонщик в плазмациклы и выступить вперед. Благо моя дорогая Адель была разумнее нас. Ключ к разгадке этого ужасающего орудия был в маленькой будке, стоявшей за километр с другой стороны ССО. Эта штука уходила глубоко под землю, где скрывались ядерные реакторы для выработки энергии. Один правильный расчет мог запустить цепь и направить всю мощь установки прямо на базу гомельчан. Самый абсурдный момент этой истории в том, что мы с Джимом знали про эту будку, но страх давал нам лишь прямой путь, а не обходные решения. Но а если уж и трезво рассуждать – иронично, не правда ли, – то тут играет огромную роль случай, – неожиданно подвел итог Уорвик. – Удача и рассуждения. Удача – следствие рассуждений. Будучи человеком, который твердил себе всю жизнь, что он неудачник, Уорвик смотрел на ССО глазами, полными страха, а Адель, которая не думала, а делала, увидела обходной путь. Она действовала не обыденно. Она знала, что удача – не данность, а итог осознанных действий. Теперь сравнивай себя и меня.
