— Газовая плитка. Генератор. Квадроцикл. А в телевизоре или ванне-джакузи я не нуждаюсь.
Он взглянул проницательно:
— А вот вы, по-моему, точно сбежали от несчастной любви.
Маша никому на Розе Хутор не рассказывала про Дениса, и Василича- йети видела впервые в жизни. Но она так давно ни с кем не говорила — о себе! На работе вечное чирик-чирик ни о чем, с соседями — тоже только о текущем.
Поэтому не удержалась и выложила — как на духу.
— Это тот Денис, который сейчас Чайковского играл? — уточнил новый знакомец.
— Да, да! Это мой одноклассник! Он так меня любил, а я оказалась дурочкой!
— И вы надеетесь, что можно обернуть время вспять? — улыбнулся Василич. — Заполучить Дениса?
— Не знаю, на что надеюсь, — печально вздохнула Маша. — Просто сижу на балконе, слушаю, как он играет, и мне очень хорошо.
— В следующий раз я вам диск Евгения Кисина принесу.
— Откуда он — в вашем натуральном хозяйстве?
— Закажу.
— Спасибо.
Маша встала из-за стола. Настроение испортилось.
— Сколько я вам должна?
Он пожал плечами:
— С девушек не беру.
Машу ужасно раздражала эта местная фразочка. Деньгами не возьмет, зато приставать будет.
Но йети, оказалось, не только язык птиц понимал, но и ее мысль тоже смог прочитать. Он усмехнулся:
— Приставать не собираюсь. Куда мне со звездой Денисом тягаться!
Вот — рассказала на свою голову!
Она поджала губы и вышла проводить своего «мужа на час» за калитку. Время еще не позднее, даже не смеркалось, но из лесу вдруг показался Джек.
Маша к тому времени собаку почти приручила. Погладить себя самоед по-прежнему не позволял, но на нее рычать-щериться перестал. А на гостя — оскалился. Потом прижал уши и начал угрожающе подступать.
— Осторожнее! — перепугалась Маша.
Но абориген, отстранив ее своей лапищей, молча стоял и ждал приближения пса.
— Он вас порвет! — пискнула хозяйка.
Но суровая поступь Джека становилась все неуверенней. Яростный лай поменял тональность и обратился в скулеж. Однако пес не отступал — продолжал, будто под гипнозом, приближаться. Когда он оказался в шаге от них, Василич приказал:
— Сядь.
Джек повиновался, понурил башку.
— Хозяином себя мнишь? — вкрадчиво спросил Василич.
Пес опустил голову еще ниже, уткнул подбородок в уличную пыль.
— Дом теперь не твой, — мрачно изрек лесной житель. — И не смей сюда больше приходить.
Огромная собака поспешно вскочила и бросилась к лесу. Когда пес убегал, он обернулся и, Маше показалось, поглядел на нее с обидой.
— Зачем вы его прогнали? — спросила она аборигена. — Этот Джек очень несчастный. Я его подкармливаю.
— Он вас благодарит? Дом охраняет?
— Н-нет. Только воет по ночам.
— Значит, никчемный, невоспитанный пес. Нечего ему тут делать.
Маша расстроилась:
— И больше он не придет?
— Может, и придет, — усмехнулся гость и добавил: — Если я разрешу.
Он повернулся — и двинул в ночь. К лесу.
«Выпендрежник провинциальный», — сердито подумала Маша.
Она вернулась в дом, налила себе бокал вина, погромче включила Чайковского и вышла на балкон. Светила луна, где-то вдалеке ухала сова. Маша ждала: во второй части концерта, когда скрипки запоют особенно жалобно, Джек обязательно начнет подвывать.
Но сегодня Чайковский и Денис закончили выступление в тишине, и без сопровождения собаки музыка показалась Маше пресноватой.
Когда Розу Хутор накрыло снегом, Маша вспомнила про бесплатный ски-пасс, который ей выдали на работе, и решила осваивать горные лыжи.
Знакомый инструктор показал основы, но ставить технику отказался:
— Извини, Маша, у меня каждый час работы золотой.
— Давай платить буду.
Он фыркнул:
— Твоей зарплаты и на день не хватит.
Пришлось потихоньку, с детских склонов, кататься самой. Но спортом она сроду не занималась — и возраст, и реакция не та. Пару раз прилично грохнулась, однажды сшибла ребенка и еле спаслась от разъяренной мамаши. Уже решила было бросить эту затею — но вдруг на склоне к ней подкатил Василич и предложил:
— Давай научу.
Выглядел он довольно позорно — комбинезон советских времен, шапочка физкультурника тоже из прошлого века, лыжи какие-то деревянные. Но объяснял толково и терпеливо, только очень уж нудно. Как застряли на самом простом склоне «Шале», так на нем и катались бесконечно. Даже на «Б-52» ее не пускал. Поправлял постоянно, придирался.
Маша ворчала:
— Тиран вы. Собаку мою выставили, разогнаться нормально не даете.
Василич усмехался:
— Разогнаться всегда успеешь. А за Джека своего не волнуйся. Он у меня.
— Где?!
— В Сочи. Я зимой там живу.
— И зачем он вам?
— Перевоспитываю. Учу, как надо дом охранять. Когда исправится — верну.
Маша искоса взглянула на своего спутника. Похоже, запал на нее Василич! С чего бы иначе — возился с ней на горных склонах? О собаке заботился?
Она виновато подумала: «И вообще хороший человек — надежный, порядочный. Совсем не блаженный. Так жаль, что я не могу его полюбить».
Новая жизнь и новые знакомства не помогали — она по-прежнему с тоской вспоминала Дениса. Бесконечно прокручивала в голове времена, когда он ее обхаживал, а она (вот глупая-то была!) отговаривала его от музыки, советовала бизнесом заниматься. И замуж выйти отказалась.
