«Упустила счастливый билет — вот и работай теперь в службе сервиса. Катайся с каким-то питекантропом».
…На престижном курорте текла активная светская жизнь, и однажды на концертном зале «Роза-Холл» появилась афиша: с единственным концертом выступит Денис.
Маша, в преддверии его приезда, потратила остатки сбережений и залезла в долги. Достойный наряд, прическа, мейкап, билет в первый ряд, тщательно подобранный букет. Она постоянно ловила его взгляд и бешено хлопала. Денис улыбался — как умеют только артисты, общей улыбкой — одновременно для нее и для всех остальных. Маша подарила ему цветы, но ее стильные ромашки с васильками сразу потерялись в ярких красках богатых корзинищ и охапок.
«Может, он в СПА придет?» — надеялась она.
Но Денис — хотя ей ровесник, сорок с приличным хвостиком — лечиться даже не думал. Каждый день спускался из своего люкса в «Роза Ски инн», сразу надевал лыжи и садился на подъемник. Жена — уже другая, совсем молоденькая — музыканта в поездке сопровождала, но кататься, по счастью, боялась.
И тогда Маша решилась. Взяла на работе отгул, выпросила у ребят из проката новенький горнолыжный костюмчик и уже с девяти утра стояла у подъемника — караулила Дениса.
Тот появился в десять — свежий, счастливый, адски обаятельный. Изящным движением встал на лыжи, подкатил и приложил к считывателю ски-пасс.
Маша решительно оттерла какую-то ушлую молодую красотку, села в кресло подъемника прямо рядом с ним и смущенно произнесла:
— Привет.
— Здравствуйте, — вежливо отозвался он.
«Неужели даже не узнал?» Но глупо ведь говорить: «Я та самая Маша! Ты на мне жениться хотел!»
И она решила начать издалека:
— Все-таки хорошо, что ты не стал заниматься бизнесом.
— Что? — переспросил Денис рассеянно.
— Ты оказался прав. Хорошую музыку будут слушать всегда, — пробормотала она.
— Золотые слова, — снисходительно отозвался музыкант и отвернулся.
Солнце сияло, снег блистал. Маэстро не было никакого дела до немолодой уже и неяркой женщины, которую он, похоже, принял за навязчивую поклонницу.
«И что мне ему говорить? — с горечью подумала Маша. — Звать выступить в своем
— ха-ха! — особняке? Интересно, какой Денис запросит гонорар…»
Они больше не разговаривали. Поднялись на вершину трассы «Шале», сделали пересадку, поехали на гондольном подъемнике дальше и высадились на самой вершине, у Розы Пик. Маша здесь бывала — втайне от Василича каталась по пологому «Явору». Но Денис — уверенно двинул на красную трассу «Каскад».
Маша растерялась. Она боялась крутых спусков, да и учитель категорически запрещал. Но разве можно было вот сейчас, просто так — взять и расстаться?!
Денис съезжать не спешил — предвкушал скорость и свист ветра в ушах. Нужно ехать первой, тем более что костюмчик выгодно обрисовывал стройную еще фигуру.
И Маша смело ринулась вниз. Поворот, «плуг», поворот… скорость выше, а контролировать ее все сложнее. Относительно пологий вначале спуск превращался в пропасть, в обрыв. Она попыталась затормозить, но не смогла. Нога подвернулась, и Маша полетела — сначала просто с горы, а потом куда-то дальше, по светлому коридору, под радостную музыку Чайковского.
Очнулась она в больнице. Палата одноместная, кровать ортопедическая. У постели — букет цветов. Рядом на стульчике — дежурная медсестричка.
— Что со мной? — прошептала Маша.
— Ерунда, — с напускной бодростью отозвалась медичка. — Три небольших переломчика. Зато смотрите, какие цветы вам прислали. Это от того известного музыканта, что у нас выступал!
— А там… карточки нет?
— Есть, — со значением отозвалась девушка.
Маша разорвала конверт зубами: «Поправляйтесь быстрее. Лечение и все расходы я оплачу. С уважением, ваш попутчик по подъемнику Денис».
Значит, он так ее и не узнал! Маша заплакала. Рыдала об особняке, который обернулся избушкой. О любви, что она прохлопала. О жизни, прошедшей настолько бездарно.
А Денис в это время пил глинтвейн на террасе своего люкса и никак не мог вспомнить: кого же ему напоминает эта женщина с печальными глазами и неухоженным лицом, чье лечение он благородно оплатил.
В больнице Маша решила не залеживаться. Рука оставалась в гипсе, сломанные ребра побаливали, но она отчаянно рвалась домой.
Василич ее поддерживал. И когда наконец назначили выписку, пообещал забрать из больницы. Маша слегка смущалась, что он явится в крутую клинику в своих примитивных одеждах и, конечно, без машины. Но лесной житель произвел фурор. Приехал ни много ни мало за рулем снегохода, причем не один — на пассажирском сиденье свернулся клубком и вцепился лапами в обшивку самоед Джек.
— Василич! — ахнула Маша. — Вы сумасшедший!
Джек увидел ее и сломя голову бросился навстречу. Встал на задние лапы, передние положил ей на плечи и бережно, почти нежно лизнул в нос.
Глаза его, — Маша поверить не могла, — улыбались.
— Джек, милый, — она обняла псину и захлюпала носом. — Ты все-таки признал меня! Наконец-то!
— Все, не разводим сентиментальность. Поехали.
Василич подошел, взял ее вещи и уложил в багажный отсек. Потом помог ей усесться на снегоход, а Джеку велел:
— Рядом.
