Иван толкнул калитку, звякнувшую колокольчиком, вошел во двор. Ну и я следом. Постучать в дверь дома не успели, из– за угла вышла невысокая полноватая женщина в белом платке, завязанном узлом на лбу, в классической манере украинских селянок, какими их любили изображать на иллюстрациях к Гоголю. В остальном одежда мало напоминала классическую Солоху, на вдове был рабочий халат, измазанный землей и зеленью, в руках она держала изогнутый садовый секатор.
– Ой, Иван, давно не видела, – заулыбалась она моему спутнику. – Проходите в дом, – сказала она уже нам двоим, открывая дверь.
– И вам здравствовать, Анастасия Гаврииловна, – поклонился Иван, приподняв шляпу. – С товарищем я, Алексеем Богдановым зовут, – указал он на меня, тоже поклонившегося и прижавшего шляпу к груди.
В доме было темно с улицы, легкий сквозняк уносил жару на улицу. Большая комната, каменные стены и деревянные балки, простая, но удобная мебель, толстый тростник и парусина. На стенах много фотографий в деревянных рамочках, на некоторых из которых легко узнать Анастасию Иванову, еще молодую и симпатичную.
– Алексеем вас зовут? – спросила хозяйка. – А я Анастасия, можно и тетей Настей называть, если проще. Узнаете хоть там меня? – улыбнулась она снова, указав на фотографии. – Там молодая была, красивая, не то что сейчас, старуха совсем. Овдовела, дети разъехались, так что одна вот теперь, не нужна никому… а вы насчет постоя, наверное? – вдруг предположила она.
– Насчет постоя, верно, – подтвердил я догадку хозяйки. – Полковник рекомендовал, говорил, что только к вам идти следует.
– Да ладно, это он по дружбе старой! – отмахнулась она, засмеявшись. – Они с моим мужем покойным в больших приятелях были. А флигелек здесь верно, сдается… к слову, а вы, молодой человек, откуда сами будете? А то говор нездешний.
– С севера он, издалека, – выручил меня Иван. – Теперь к нам на «Чайку» канониром пошел, так что, пока «Чайка» летает, будет здесь, на Большом Скате жить. Не знает только где точно, вон, все вещи с собой.
– Хотела вас чаем поить, – вроде как немного озадачилась «тетя Настя», – но раз так… спервоначала флигель показать может быть?
– Если не затруднит, – согласился я.
– Так что же затруднить-то может? – чуть удивилась она. – Вещи свои здесь оставляйте, вон, на диван положите.
За домом был сад, довольно большой, ухоженный, густо засаженный мандариновыми и лимонными деревьями. Было там и цветов велике множество, были даже грядки с чем-то, но из меня садовод никакой, так что ничего другого я опознать не смог. В дальнем конце сада виднелся большой сарай с открытыми сейчас воротами, а рядом с ним – маленькая конюшня, сейчас пустая. Через сад вела выложенная камнем чисто выметенная дорожка, в конце которой виднелся маленький домик под тростниковой крышей. Прижавшийся к невысокой каменной же ограде, он почему-то напомнил мне домик Карлсона, который кто-то перетащил с крыши прямо сюда. Хотя тот под черепицей должен быть, как мне кажется.
Замок на двери был в виде поворотной ручки, но это скорее от сквозняков, запереться на него было бы невозможно. «Тетя Настя» открыла дверь, жестом предложила войти внутрь.
– Когда с мужем покойным на промысел ходила, сад совсем в запустение приходил, – взялась она объяснять. – Вот решили работника поселить, чтобы и за садом следил, и за домом, и если другое что… Но не сложилось, овдовела, так домик и пуст остался. Думала, думала, обстановки здесь добавила, да и решила сдавать.
– А что, хорошо, – вполне искренне заявил я.
Изнутри домик выглядел больше чем снаружи. Комната здесь была всего одна, метров восемь в длину и примерно четыре в ширину, более чем достаточно. Высоченный купол тростникового потолка на балках делал эту комнату еще просторней. Пахло чем-то вроде свежескошенного сена и деревом. За выгородкой был душ с туалетом, вода, как обычно здесь, насосом качалась из колодца, заполняя большой медный бак под потолком. Жить можно, даже очень неплохо.
– Бюро от мужа осталось, – пояснила Анастасия, показав на небольшой столик у окна. – Мне уже не надо, а постояльцу пригодится может, вот и принесла. Кровать двойная, видите, так что, гляди, и… не женаты? – вдруг резко сменила тему она.
– Нет, пока не довелось, – засмеялся я.
– Ну вот тут и можно семью завести, – тоже разулыбалась она. – Шкафы, камин… таганок в камине, видите? Так что если что, то чаю вскипятить, или что иное… посуда вон там, в шкафчике…
Она открывала шкафы, показывала где хранится постельное белье, но я уже для себя решил, что остаюсь здесь. Понравилось. И мешать хозяйке не буду, и сам по себе, и при этом она еще и кормить обещала, если мне потребуется, только предупреждай заранее.
Цена тоже не испугала, договорились по пятнадцати рублей за месяц, по канонирскому жалованию так совсем нормально. Ну и резерв у меня какой-то остался благодаря Вере, с лошадей «негритянских» и прочего. В общем, так здесь и остался.
