— Salvare, — поспешно шепнула Гермиона, и барьер захлопнулся, разлучая их. На мгновение Гермиона вдруг почувствовала себя стоящей среди ночи в лесу Дин, где между ними был только незримый барьер магии. Как в ее дурацких снах, где они… Гермиона во все глаза смотрела на лицо стоявшего перед ней мужчины. Сумерки обострили его черты, наполняя их тьмой: острая линия скул, четкий контур губ, и светлые глаза в черных тенях… Сердце понеслось вскачь, девушка крепко сжала древко в руке. Видимо, Скабиор тоже уловил аналогию, потому что подмигнул ей, криво усмехнувшись.
Скабиор плавно наклонился, положил свою палочку под камень, быстро отошел на два десятка шагов, чтобы все-таки не заставить Гермиону наблюдать за трансформацией в самых первых рядах. Он знал — приятного там мало.
Он дошел почти до кромки леса, вдохнул прохладный ночной воздух, которым тянуло из чащи. Пора. Он ненавидел портить одежду во время превращения, а именно эту белую рубашку вообще намеревался сохранить на память, ведь в ней он пришел в зал суда и покинул его вместе с Гермионой, счастливо миновав Азкабан.
Скабиор принялся раздеваться с присущим ему апломбом: неторопливо расстегнул манжеты, а потом и все остальные пуговицы, отбросил скомканную рубашку в сторону замершей Гермионы. Скинул сапоги и брюки и остался стоять совсем голым на самом пороге леса. Заключение не способствовало появлению загара, и теперь его бледная кожа резко выделялась в густеющих сумерках, на фоне изумрудной травы и силуэтов деревьев. Татуировка на лопатке чернела оскаленной пастью волка. Рагнарёк. Скабиор еле справлялся с чесоткой, которая сжирала руки. Невидимая пока шерсть колола кожу с той стороны, требуя вывернуться наизнанку и бежать. Крейг бросил на Герми ехидный взгляд и, перекинув на грудь слегка растрепавшуюся косу, стал расплетать волосы.
Гермиона завороженно наблюдала за тем, как Крейг оголяется. Грейнджер не знала, к чему прислушаться: с одной стороны ее тело привычно реагировало на зрелище, мгновенно воспламеняясь, а с другой стороны ее мозг отчаянно вопил, что тягучее и плавное существо на полянке перед лесом чудовищно опасно. Инстинкт самосохранения молил о том, чтобы она убиралась отсюда. Гермиона сглотнула комок, вставший в горле, заставляя себя дышать ровно и оставаться на месте, призывая в этот момент всю свою гриффиндорскую смелость. Скаб успел еще раз посмотреть на Гермиону и подмигнуть ей.
И взошла Луна.
Она появилась прямо в опрокинутом треугольнике неба, между силуэтов темных гор.
Яркая. Холодная. Круглая.
Луна царила в чернильно-синем небе.
Гермиона засмотрелась на нее, а через несколько секунд перевела взгляд вниз и увидела, как Скабиор, подсвеченный ослепительно-белым светом, упал на колени, прямо в темную траву. Он вытянулся по струнке, вспахивая носом землю. Распущенные волосы закрыли лицо. Сжимая зубы от боли, умудрился выставить руки вперед, растопыривая пальцы и зарываясь ими в землю… пальцами, на которых уже вытянулись… когти! Прорезающие кожу. Кровь!
Кожа лопалась с влажным треском. И не только на руках! То тут, то там открывались новые зияющие раны. Его красивое тело расползалось на части, как тряпичная кукла. А тонкая человеческая кожа пропускала через себя черную от крови шерсть! Скабиор только шипел, уткнувшись в землю — Гермиона не видела его перекошенного лица, только слышала, как он протяжно завыл, несколько раз сильно выгнувшись под углом, не совместимым с нормальным положением позвоночника. Вновь упал головой в грязь, раздирая ее когтистыми… лапами? От нечеловеческого воя затряслись руки. Столько боли! Столько тоски! Не выдержав накала, Гермиона заткнула себе рот, поймав собственный стон, вырвавшийся против воли. Крейг, очевидно, страшно мучился! И она никак не могла помочь! Какая пытка! Гермиона уже было произнесла заклинание, чтобы снять барьер, но вовремя вспомнила наставления. Нельзя. Нельзя выходить. Неважно, что происходит.
О, теперь она в полной мере осознала, почему Скабиор так строго и серьезно говорил ей, как себя вести в Трансформацию. Слыша очередной гулкий вой, раздирающий ее душу, Герми поняла, почему глупый мальчишка Крейг побежал за своим дядей в этот злосчастный лес. Она застыла на самой кромке магического барьера, волшебная палочка дрожала в поднятой руке. Заклинание застыло в плотно сомкнутых губах. Нет! Невозможно равнодушно смотреть, как тот, кого ты любишь, начинает раздирать собственную плоть, чтобы побыстрее освободиться от опостылевшей оболочки. Все его тело — от головы до когтистых конечностей — покрылось жесткой шерстью, лоснящейся от крови в ярком свете восходящей Луны. Скабиор вдруг смолк. Первое, что испытала Гермиона, было облегчение: страдание прекратилось? Безумно желая ему помочь, она неистово боролась с желанием снять заклинание и подбежать к нему. Почему так тихо?
