Грейнджер представила себе его на месте Снейпа, в снейповской же черной, наглухо закрытой сутане. Хотя нет, этот бы непременно находился в классе в белой рубашке, жилете с готическими пуговицами и подведенными глазами, которыми бы насмешливо поглядывал на учеников. И учениц. В своей излюбленной манере. Гермиона прыснула. На секунду она задумалась, что ей очень повезло, в самом деле, что они разминулись. Вдруг она бы реагировала на него так и в самой школе? Девушка покраснела. Так же хорошо она тогда бы стала учиться?
А еще. Егерь не врал ей. Он все откровенно ей рассказал про себя и семью, ей лишь осталось это проверить.
Грейнджер закусила губу тревожно. Дело в том, что ей не то, чтобы было жалко егеря, но смотря на его оценки, она понимала, какой труд он вложил в их получение, пожалуй, как никто другой. И так все проиграть…Она сочувствовала мальчику выпускнику ревенкло от 1990 года. Наверняка, амбициозному и острому на язык, чистокровному, надежде своей семьи, которому пророчили грандиозное будущее.
Оборотень. Мертвый для семьи. Егерь при Волдеморте. Как ты все это допустил, Крейг?
* * *
Глава 7, в которой противоположности сходятся
Зелье черное и густое, как нефть, лениво побулькивало в котле. Гермиона только закончила варить и теперь ждала, когда можно будет остудить. Аппетитным назвать его было сложно, хотя оно приятно пахло имбирем. Амортенция много лет назад пахла для нее волосами Рональда и скошенной травой. Что ж, интересно, чем бы зелье пахло сегодня? Она была уверена, что почувствовала бы другой запах, но пора с этим завязывать. У нее свадьба на носу.
Герми направила палочку на котел и стала постепенно охлаждать температуру жидкости. Она вытянула черную, тягучую кляксу и наполнила ею подставленный фиал. Затем еще несколько. Консистенция и цвет соответствовали тому, что было завялено в учебнике. Зелье хранилось весьма неплохо, поэтому котелка должно хватить на месяц, а потом она сварит еще. Если понадобится.
Нечего тянуть! Она залпом выпила зелье и почувствовала, как оно нехотя проталкивается в ее глотку, а потом попадает в желудок. Гермиона поморщилась — не от вкуса, тот был достаточно нейтральным, но он мерзкой жирноватости, что оно оставило после.
Конечно, мгновенно оно и не должно подействовать, но…
Она закрыла глаза и подумала о егере, о том, как он протирал полотенцем пробирки, стоя у себя на кухне, с растрепанной ею косой и этим его взглядом. Как он тогда поцеловал ее — легко, вроде невинно, но так обещающе.
Ее пробрало. Черт! Пока зелье не работало совсем.
Чтобы отвлечься, девушка руками принялась драить котел. Отмывался он очень сложно, зелье цеплялось за стенки, будто бы не хотело его покидать. Но в итоге Гермиона победила и отправила блестящий котел в кухонный шкафчик, чтобы Рональд ничего не заподозрил.
Фиалы с зельем она аккуратно запаковала в деревянную коробочку, подписала дни, когда его нужно принимать, и положила ее в свою маленькую красную сумочку.
* * *
Гермиона с удовольствием скрипела пером, выводя на добротном пергаменте результаты своих реформ. Она готовила отчет для очередного собрания в Визенгамоте. Предстояло вкратце описать результаты так, чтобы не слишком утомить уважаемых чиновников, дабы у них хватило сил подписать бумаги о дополнительном финансировании. Задача была непростой, но после всего уже сделанного, представлялась вполне посильной. Грейнджер знала, что ее отделу придется самостоятельно двигать черту толерантности судей все дальше и дальше, так, чтобы в их зону приятия попали и оборотни, и другие магические народы. Ее маггловское происхождение в данном конкретном случае ей было скорее на руку, потому как чистокровные волшебники застряли в вопросах права чуть ли не в средневековье. Этот мир следовало немного упорядочить. Занятая этими размышлениями, Гермиона не обратила внимания на стук в дверь кабинета.
Дверь открылась, впуская внутрь улыбающуюся Стеллу.
— Миона, я тебя звала, но ты не слышала. Здесь джентльмен ждет твоей аудиенции, — секретарь зашла в кабинет подручку с неким пожилым мужчиной в солидном твидовом костюме. Грейнджер вытаращилась на вошедшего и крепко вцепилась в палочку. Встретив полный непонимания взгляд Стеллы, Гермиона попыталась нацепить на лицо улыбку и быстро убрала руку с палочкой под стол. Вот же идиот!
Причина ее негодования, лучезарно улыбаясь, расцеловала руку Стеллы на прощание. Когда дверь за ведьмой захлопнулась, Пий МакМанус, лихо развернувшись на каблуках — хотя это не вязалось с его возрастом — вальяжно облокотился на ее стол, нависая над недописанным отчетом.
— Привет, красавица, — на этот раз голос был совершенно не того, кто сидел внутри. Девушка глубоко вдохнула, силясь унять ярость, поднявшуюся внутри. Через секунду она открыла глаза, однако наваждение не исчезло, а, вполне себе довольно скалясь, ждало ее реакции. И дождалось.
