Грейнджер посмотрела на него с ненавистью. Какой же все-таки невыносимый! Лесная шпана, как же! В ее влажных снах он хотя бы не говорил ничего, а в реальности этот регулярно выбивает землю у нее из-под ног. Теперь он еще больше будет выкручивать ей руки, будучи уверенным в своей безнаказанности. Память услужливо подкинула картинку из снов, где именно он выкручивал ей руки. Сладкий спазм молнией прошелся по позвоночнику, устремляясь вниз. С Роном она всегда чувствовала некоторое превосходство, которое ей давал острый ум, а с этим она — на равных. Она никогда бы не призналась себе, но ее это раздражало. Гермиона только прикрыла устало глаза, ничего не ответив. Повисла тишина, только пение птиц долетало из лесной чащи.
— Кстати, очень вкусное печенье, сама пекла? — спросил егерь мирно, отправляя себе в рот очередную печенюшку.
— Нет, мама Рона, — махнула головой Гермиона.
— Превосходно! Передай ей мое почтение.
— Так что там с Монтеррейем? Мы как-то отошли от темы, — она постаралась увести разговор от неприятных ей вещей. — Ты говорил, он должен был быть мертв?
— Должен. Его прибили те, кого он насильно обращал. И аврорат за ним гонялся, насколько я помню.
— Продавец сказал, что оборотень разорвал любовницу Болденхейта. Тебе не кажется, что это мог бы быть именно Билли? — догадка оживила Гермиону, пребывающую в несколько мрачном расположении духа.
— Возможно! — воскликнул мужчина. — Черт, я задумывался, почему он его так ненавидит.
— Или это мог быть кто-то из ваших? — спросила вдруг Герми, внутренне холодея. Она весь день думала об этом и наконец-то спросила, оттягивая момент. В глубине души она боялась услышать ответ, но знание это могло бы ей сильно помочь в непростой борьбе с самой собой.
— Мог бы, — спокойно сказал егерь, выдерживая ее взгляд. Гермиона прикрыла глаза. Плохой, плохой человек, который даже не отрицает этого. Уходить было поздно, она уже ввязалась в это все, значит, ей придется какое-то время его терпеть. — Только Билли расплевался с нами еще до начала Второй Войны. Нужно узнать, когда произошло убийство. Сами же и спросим в четверг — он ее убил или нет.
— Не боишься услышать ответ? — натянутой струной прозвучал ее голос.
— Ее я не убивал, — равнодушно пожал плечами Скабиор. Сама формулировка ответа заставила Гермиону вздрогнуть.
— А кого убивал? — спросила она и нервным жестом облизнула пересохшие губы. Еще и убийца, просто великолепно.
— Егерем — никого. Там не за это платили, — нагло усмехнулся он, глядя ей прямо в глаза. — В Лютном было дело, в Стае тоже. Во время Битвы я дошел только до моста, преследовал парнишку, который его и подорвал.
Девушка моргнула, поняв, что егерь говорит о Невилле.
— Этого парнишку зовут Невилл ЛонгБоттом, он мой однокурсник и друг.
— Ну вот его, — егерь холодно улыбнулся, — задел, но это не считается, как вижу, он жив.
— Жив, — только и кивнула Гермиона, она пригубила еще скотча в надежде отыскать в бокале совесть этого человека. — А волком?
— Нет, я бы сразу понял по вкусу крови утром во рту. Знаешь ли, это совершенно непередаваемое ощущение, которое ни с чем не спутаешь. Люди на вкус, мне кажется, крайне отвратительны. Кролик или косуля намного более…предпочтительны, — он оскалился, почти весело взглянув на побледневшую Гермиону.
— Ты пробовал че-человечину? — с отвращением произнесла она.
— Нет, ну что ты, я прилагаю все усилия, чтобы этого никогда не произошло.
— Например? — с сомнением изогнула брови ведьма.
— Например, моя замечательная сахарница. Это очень дорогая штука, думаю, я споил пару местных маггловских городков, чтобы ее купить, — лукаво улыбнулся егерь. Герми выдохнула. Вот и разгадка появления такого мощного артефакта здесь. — Артефакт не выпускает и не впускает вообще ничего в определенном периметре. Так что я полностью себя изолирую в полнолуния, да и не только, — Скабиор пригубил напиток из бокала.
— Я даже чар таких не знаю! Кто его создал? — с негодованием воскликнула гриффиндорка. Она знала много, очень много заклинаний и чар, но эти не поддавались классификации. Она помнила, как егерь глумливо предложил ей снять самостоятельно барьер, когда в первый раз попала сюда. И не смогла. Ни прорвать, ни снять, ни выбраться. А теперь постоянно таскается сюда по доброй воле…к этому.
— Кое-кто из Невыразимцев постарался.
— Через «Мандрагору», да? — Гермиона округлила глаза.
— Я тебе говорил, замечательное место, очень полезное, — Скабиор видимо устал сидеть, поэтому он лег на живот и подпер голову рукой, наблюдая за туманом, что приближался к ним. К ночи его длинные волосы совсем растрепались из косы и теперь свисали отдельными прядями вниз с валуна.
— Жаль, я не знаю, где оно, поделилась бы с авроратом, — усмехнулась под стать ему. Он все время аппарировал ее туда сам, не давая ей считать координаты.
— Даже не думай! — ерничая воскликнул он. — Иначе оно потеряет часть своего очарования, и мне придется искать новую точку сбыта моего скотча.
