— Ну да, — неприятная ухмылка скользнула по его лицу, — Те, кто был обращен в детстве, или вырос у маргиналов каких-нибудь, а потом неудачно вышел в лес, в основном — отвергнутые сквибы. Я считался у них редким счастливчиком, которому довелось не только поучиться, но и закончить школу. Палочку свою иметь, знания какие-то. Остальные все даже и не мечтали о таком.
— Но Люпин же учился! — возразила Гермиона и поймала еще один ироничный взгляд Скабиора. Впрочем, не только ироничный, но и холодный.
— А кем его папка был, знаешь? — егерь вдруг мрачно ощерился, так что даже забыл про свое зелье и уставился на нее пристально. Гермиона неуверенно облизнула губы, чуть не пожалев о своем вопросе. Такое бывало с ней на уроках у Снейпа.
— Работал в Министерстве? — вспомнила она.
— Бинго! — с яростью прошипел егерь. — Возвращаемся к нему, к нашему любимому Министерству. Конечно, он там работал и выхлопотал сыну учебу. Все были против!
Оборотни никогда не учились в Хоге. Но Дамблдор решил устроить эксперимент и взял его — под свою личную ответственность. Не знаю, насколько успешно все прошло, но что-то я за последние тридцать лет не слышал о наборе волчат-первокурсников! — весьма эмоционально закончил бывший егерь, сжав в руке палочку, которую в порыве гнева вытащил из котла зачем-то. — Ох, Мерлина мать! — Спохватился он, начиная поспешно мешать зелье снова, стараясь нагнать рецепт.
Гермиона уставилась в тарелку. Ремус рассказывал им, что Сивый укусил его совсем маленьким, когда что-то не поделил с отцом. Любопытно было узнать, так сказать, альтернативную версию. Наверняка, Грейбек рассказывал ему.
— А почему Фенрир решил обратить Ремуса? — все-таки спросила она, несмотря на явную злость Скабиора. Тот только тяжело выдохнул, стараясь совладать с гневом. Он мешал зелье, шевеля губами, отсчитывая количество вращений палочки, и рукой дал ей знак подождать, подняв палец вверх. Девушка отпила кофе и решила доесть овсянку молча.
Наконец, он закончил варку, потушив очаг. Палочкой он вытянул струю зелья в подставленную пробирку и нахмурился, сопоставляя цвет и консистенцию с данными в книге, что парила в воздухе прямо перед его лицом. Потом понюхал. Кивнул.
— Так, вот оно. Пусть остынет, — мужчина очистил палочку заклинанием и сел в свое кресло за столом. Гермиона ждала ответа на другой вопрос, однако вежливо спросила:
— Что варил?
— Укрепляющее номер 86. Почти всю ночь пришлось над ним корпеть, — пожал он плечами. Укрепляющие девушка и сама варила бывало, но порядковый номер 86 ничего ей не сказал. Скабиор глянул на нее внимательно, и добавил, — широкого спектра, укрепляет не только тело, но и дух, — осклабился он. Егерь притянул бокал, наливая себе из опять полного декантера скотча, и покрутил янтарную жидкость, подбирая правильные слова.
— Сидел как-то Фенирир в камере Аврората, — начал он почти весело, будто рассказывая анекдот, — по делу об убийстве двух маггловских детей. Он говорил, что отношения к этому не имел, потому что детей, по его мнению, можно было кусать только в одном случае — чтобы сделать оборотнями. А маггловских какой смысл трогать? Они бы умерли и все. Канители только больше, но аврорат прикопался конкретно к нему, — гиенисто засмеялся егерь, — но вот только они не знали, что оборвашка, что перед ними сидит, и есть тот самый оборотень Фенрир. Он пытался соскочить, притворялся убогим, чуть ли не магглом, — егерь оскалился, — но Лайелл Люпин учуял в нем зверя и стал давить, сказал, что мол оборотни вонючие, темные твари, отпускать которых нельзя, а убивать можно и даже нужно, чтобы больше не плодились. Говорил он все это при Фенрире, естественно, который хоть и сидел в камере, за решеткой, но все слышал. Как ты понимаешь, ему такое обхождение не понравилось, потому что министерский явно высказывал не только свою позицию. Оборотней могли начать тупо истреблять, — Скабиор стрельнул в нее холодным взглядом и отпил небольшой глоток скотча. — К счастью, коллеги Люпина его бредням не поверили и Сивого отпустили. Прямо за пару дней до полнолуния. Конечно, обиды он простить не мог, а тем более не смог допустить, чтобы ненависть к оборотням начала расползаться от этого Люпина. Короче, думал-думал, что сделать и решил проучить его. У того был малолетний сынок — что очень отвечало планам Фенрира — «кусайте их юными», любил говорить он. В ближайшее полнолуние он его и укусил, сделав оборотнем, сам еле ноги унес, папаша Люпин оказался очень свирепым. С тех пор каждый занялся своим — Люпин горем по утраченному ребенку, которого сам же загнобил, внушив ему мысль, что он есть чудовище. А Фенрир продолжил формировать Стаю.
Гермиона смотрела на егеря, который очень спокойно рассказывал ей эту ужасную историю, преподнося Фенрира, как некоторого героя оборотнического мира, и в который раз задумалась о той пропасти, что лежит между ними. Пропасти, в которую она с таким удовольствием нырнула и теперь летит вниз.
— По-твоему, это симметричный ответ на какие-то слова? — натянуто спросила девушка.
