— Так я и думал, — произнёс Лонго. — Он слишком спокойно реагировал на обращение АН.
— Всё куда проще, — усмехнулась я. — Мы с ним расстались менее месяца назад и он был в отличной форме. При его способностях к регенерации просто невозможно так сдать за столь короткий срок. Кроме того, этот костюм он надевал во время десантных вылазок с «Кобры», и я лично видела, как он был исполосован в ремешки тектонским призраком. Возможно, конечно, что у него был другой такой же, но если уж он спалил «Кобру», то чёрта с два бы стал носить форму этого корабля.
— Пожалуй, — согласился Лонго. — Наверно за образец были взяты его голографические снимки, сделанные как раз перед отправкой в колонию.
— Это доказывает, что наши противники имеют доступ к архивам колонии, но не к документации Звёздной Инспекции, иначе бы они знали, что он ни при каких условиях не стал бы вести себя так со мной.
Я присела рядом с биороботом на корточки, достала из кармана платок, из волос — шпильку. Осушив остатки энергоблока от крови, я, пользуясь шпилькой, как пинцетом, начала осторожно развинчивать контакты, чтоб добраться до сердечника. Лонго присел рядом, внимательно наблюдая за моей работой.
— Ты хочешь что-то спросить? — не отрываясь от своего занятия, пробормотала я.
— Нет, просто мне показалось, что ты свистишь.
— Да? Возможно. Это иногда случается, когда я работаю.
— А это для тебя работа?
— Я занималась этим много-много лет… А потом ушла на пенсию. Что это такое? — я достала сердечник довольно необычной формы и осмотрела его. — Номера нет. Клейма нет.
— Какое клеймо! Это местное производство.
— Ты так думаешь? — усмехнулась я. — По-моему, ты слишком переоцениваешь местных умельцев. Внутри сердечника на одной из стенок есть фирменный знак — металлический орёл. Если присмотреться, то можно различить даже заклепки на крыльях.
Я снова достала бластер и, осторожно разрезав узким лазерным лучом сердечник на две доли, бросила их ему. Он недоверчиво посмотрел на меня, потом внимательно обследовал половинки сердечника.
— Есть! Металлический орёл. Откуда ты знаешь, что он там?
— Это фирменный знак киотской компании «СингРоботИнкорпорейшн». Три года назад был громкий скандал, связанный с тем, что на заводах этой компании делали киборгов-штурмовиков для господ, которым место здесь, в колонии. Кроме того, по заказу они перестраивали живых людей в киборгов второй степени, в просторечии — зомби. Компанию тогда прикрыли, и теперь, выходит, они перешли на нелегальное положение. Это очень заинтересует комиссара Дайка.
— И они допустили такую оплошность? Фирменный знак.
— Только внутри сердечника, вряд ли кто-то будет туда заглядывать, а честолюбие не чуждо и злодеям, которые желают остаться инкогнито. Я уже видела один такой сердечник и орла внутри него, но понятия не имела, для чего он может использоваться.
Лонго пристально смотрел мне в глаза.
— А теперь скажи честно, ты из Инспекции?
Я поморщилась.
— Глупо, Лонго! Хотя подсылать красивых девиц к ничего не подозревающим парням в духе этой организации, но я не из тех девиц, а ты — не из тех парней. Я никогда не работала на Инспекцию и никогда не буду на нее работать.
— Почему?
— У них слишком строгая дисциплина, — усмехнулась я. — Кроме того моё звание не позволит мне заниматься простыми делами. И вообще, я на заслуженном отдыхе и могу, наконец, делать то, что мне хочется. Звания и дисциплина ушли в безвозвратное прошлое. Займемся делом, дорогой.
Лонго поднялся и с сожалением посмотрел на киборга.
— Жаль, что ты его сломала. Он должен был привести нас к ним.
— Если мы им нужны, то они нас, итак, получат. Пойдём.
Мы повернулись и пошли в сторону флаера.
ХII
В белом зале было пусто и гулко. Я сидела в высоком кресле. Мои руки, ноги, шея и талия захватами удерживались в полной неподвижности. Я смотрела на стену, сплошь покрытую экранами, шкалами и приборными панелями. В зале стояло ещё одно кресло. Из-за конструкции подголовника я не могла повернуть голову, но краем глаза видела в нём Лонго. Его положение было не лучше моего. Кроме нас здесь было ещё пять человек, высоких сухощавых пелларцев с непроницаемыми лицами в полицейской форме. Судя по погонам, это были офицеры от лейтенантов до капитанов. Они молча смотрели на нас. Я сразу поняла, что произошло. Мы сами не раз пользовались таким трюком в былые годы. Если нам нужно было тихонько взять ребят, которые могли оказать вооружённое сопротивление, мы применяли газ с длинным сложным названием, который в просторечье назывался «нежным обухом», поскольку он мягко вырубал жертву, попутно стирая из его памяти последние воспоминания перед отключкой. Сами же мы в зоне распыления работали в костюмах индивидуальной защиты. В подтверждение моей догадки в стороне на одном из кресел были сложены серебристые оболочки лёгких скафандров.
Дверь в зал отворилась, и появился ещё один капитан, высокий, с красивым надменным лицом, породистый, как вся свора Людовика ХV.
