Сидя один в машине, Шарко издал долгий крик. Нервы сдавали. Только не Николя… Только не он… Лишиться своего капитана полиции все равно что лишиться руки, получить нож в сердце и провернуть его, чтобы сильнее кровоточило. Николя больше чем партнер, он необходимая часть его жизни, его равновесия. Они с Люси обязаны ему свободой. Шарко не желал, чтобы его лишили члена семьи. Не таким образом, убив в полицейской машине холодной осенней ночью, с мозгами, размазанными по ветровому стеклу. Нет, нет, нет…
А еще он орал в машине: «Чего они тянут?!» – потому что вот уже полчаса после того, как он проехал сравнительно свободные от движения выезды на окружную – площадь Италии, Берси… – он ждал звонка Люси, жандармов или даже сменщиков, которые уже должны были добраться до острова. Худшее становилось все более вероятным. Никто не звонил, потому что там бойня…
Было 23:20, когда группа быстрого реагирования выехала из Управления. Машина Карателя свернула с А1 и теперь двигалась по А104 к востоку, в направлении Вильпента. Шарко приближался, он был сейчас на двадцать километров ниже, лавируя между щупальцами съездов и ответвлений автострад.
Звонок. Высветилось имя Люси. Шарко задержал дыхание и, только нажав на кнопку, заметил, как дрожат руки.
– Франк, они нашли Алекса Тассена около верфи. Живого. Он был без сознания, очевидно, получил удар по черепу, но только что пришел в себя. Они везут его в больницу.
Шарко сглотнул. Он знал каждую интонацию голоса жены и чувствовал, когда ей было плохо.
– А Николя?
– Нигде нет. Дверца машины распахнута, его мобильник на земле. Они думают, что… Каратель забрал его.
Шарко ощутил, как поднимается отчаяние, и ему захотелось вдребезги разнести телефон. Он подумал о том, каким образом погиб Шевалье, о всех мучениях, которые тому пришлось вынести, будучи во власти Карателя. Единственным шансом было перехватить убийцу до того, как он достигнет пункта назначения. Но, судя по указателям, Шарко все еще был в двадцати минутах езды от него, а с командой быстрого реагирования дело обстояло и того хуже.
Тоненький голос в трубке.
– Я не хочу, чтобы ты рисковал, – сказала Люси. – Что бы ни случилось, дождись ББР. Франк, ты меня слышишь? Жди подкрепления.
– Я буду осторожен.
Шарко дал отбой, не дожидаясь ответа. Когда она сразу же перезвонила, он заставил себя не отвечать. Его обещание не рисковать испарялось с такой скоростью… Каждая минута была на счету. Если Каратель увез Николя, возможно, он собирается заставить его говорить. Хочет понять, каким образом копы до него добрались.
Как только он это узнает или если Николя заупрямится и будет молчать, он убьет его.
Шарко выехал с окружной у ворот Баньоле. Между ним и Карателем оставалось еще около десяти километров, но теперь обе машины шли в одном направлении, и сократить расстояние стало труднее. По последним сведениям, ББР отставала на десять минут. Департаментские дороги и автострады освободились от потока раскаленного металла, бегущего по ним в течение дня. Из глубины отходящего влево ответвления в лицо Шарко трижды полыхнула вспышка дорожной камеры.
Страх скрутил ему живот, когда он увидел, как на экране появилось огромное зеленое пятно, к которому и устремлялся Каратель. В этот момент он понял.
Лес Бонди.
Убийца возвращался к своим истокам.
На место своего преступления.
Спидометр потихоньку сходил с ума: на дороге, где максимум был девяносто, Шарко перевалил за сто сорок. Дважды, слишком быстро входя в поворот, он думал, что сейчас убьется.
Теперь, углубившись в лес, точка больше не двигалась. Каратель наверняка припарковался. Включился новый обратный отсчет. Шарко представлял себе ужас Николя. Его привезли во влажную лесную пасть, чтобы бросить на ледяную арену. Белланже присутствовал при вскрытии, он видел голое изуродованное тело и размер укусов. Он знает, что его ждет.
Не отрываясь от руля, Шарко снял с предохранителя свой «зиг», лежащий на пассажирском сиденье.
Двенадцать минут спустя он остановился рядом с черным фургончиком, на том самом месте, где парковался в день обнаружения тела Шевалье. Насколько он помнил, до ямы оставалось метров восемьсот пешего хода. Вокруг сомкнулся лес, и его свирепая хватка источала запах грибов и зеленого мха. Лес возвышался, как еще один противник, готовый к бою.
С пистолетом в руке коп бросился вперед сквозь строй копий, устремленных к небу, пронзая препятствие, как пуля в ночи. Он попытался без фонаря, на чистом инстинкте, вспомнить дорогу. Сначала по узкой прогулочной тропинке, потом, когда тропинка повернет влево, продолжить прямо, дальше будут пруды, затянутые манником и ежеголовником…
Солоноватая вода блеснула, как клинок, когда он приблизился. Он был на полдороге. Обогнул овальный водоем слева, яростно преодолел еще триста метров в надежде, что не слишком уклонился от нужной траектории. Шарко вкладывал все свои силы в эту гонку на выживание, в груди едва не лопалось сердце, и ему казалось, что он дышит через соломинку.
