В одиннадцать лет я впервые убил человека. Жестокость, как яд, бурлила в моих венах.Меня воспитывали как будущего Дона, чтобы я правил без капли жалости и, не колеблясь ни секунды, жестоко наказывал. Меня учили калечить и убивать людей.Когда Арию отдали мне в жены, все с нетерпением ждали, как скоро я и ее сломаю, следуя по стопам своего отца, который издевался над всеми своими женщинами. Мне, как и отцу, всегда доставляло удовольствие внушать страх окружающим. Пока не появилась она – Ария.Рядом с ней мне нет нужды скрывать свою тьму. Ее свет куда сильнее моего мрака. За то, чтобы не разрушить ее, придётся дорого заплатить. Не будет ли слишком высока цена для такого чудовища, как я?Содержит нецензурную брань.
© 2019 Cora Reilly
Эта книга – «Связанные честью» – написана от лица Луки. В неё включено несколько новых сцен, но в основном повторяются события первой книги. Если вам хочется узнать, что творилось в голове у Луки, эта книга для вас!
В одиннадцать лет я впервые убил человека.
В семнадцать раздавил горло собственному кузену.
Я – тот, кто без малейших угрызений совести купался в крови врагов, услаждая свой слух воплями их агонии, как какой-то ебучей сонатой Моцарта.
Монстрами не рождаются, монстрами становятся. Полная хуйня.
Я таким родился. Жестокость, как яд, бурлила в моих венах. Она в жилах всех мужчин Витиелло, передаётся от отца к сыну, бесконечная спираль порока.
Родившись монстром, я стал настоящим чудовищем благодаря своему папаше, его крепким кулакам и грубым словам, его страсти пытать и резать людей ножом.
Меня воспитывали как будущего Дона, чтобы я правил без капли жалости и, не колеблясь ни секунды, жестоко наказывал.
Меня учили калечить людей.
Когда Арию отдали мне в жены, все с нетерпением ждали, как скоро я и ее сломаю, следуя по стопам своего отца, который издевался над всеми своими бабами. Ждали, что силой своей звериной ярости, безжалостной жестокости растопчу ее невинность.
Я легко мог бы ее сломать. Для меня это раз плюнуть.
Тому, кто родился монстром, кого вырастили монстром, придётся быть монстром, чтобы стать Доном.
И мне доставляло удовольствие внушать страх окружающим.
Пока не появилась она – Ария.
Рядом с ней мне нет нужды скрывать свою тьму.
Ее свет куда сильнее моего мрака.
С ней я не хотел быть жестоким. Мне хотелось оградить ее от этой стороны моей личности.
Но я уже говорил: монстром я родился. Меня научили разрушать.
За то, чтобы не разрушить ее, придётся заплатить. Для чудовища вроде меня цена будет невероятно высока.
Не сводя глаз с дверного проема, мы с Маттео сидели за обеденным столом в ожидании матери. Колокол к ужину давным-давно прозвенел.
Марианна, наша няня, стояла тут же, подпирая стену и бросая взгляды то на часы на буфете, то на нас. Отец редко ел в нашей компании, но мать, как минимум, ужин не пропускала никогда, даже если с трудом держалась на ногах. Она никогда не опаздывала – на случай, если отец решит заявиться.
Где же она?
Может, заболела?
Вчера она была очень бледной, только на лице и руках остались синие и желтые пятна после отцовского наказания. Она частенько делала что-нибудь не так. С нашим отцом сделать «так» было трудно. То, что вчера считалось правильным, сегодня могло стать ошибкой. Нам с Маттео тоже часто доставалось за то, что путали одно с другим.
Маттео сунул нож в тарелку с остывшим пюре, а затем запихнул лезвие с картошкой в рот.
– Когда-нибудь ты порежешься. – Марианна цокнула языком.
Маттео, упрямо вздернув подбородок, снова толкнул нож в пюре и облизал.
– Не порежусь.
Я оттолкнул стул назад и встал. Мне не разрешали выходить из-за стола пока не доем, но поскольку отца дома не было, а Маттео младше меня на два года, хозяином считался я.
Пока обходил стол, Марианна дёрнулась в мою сторону.
– Лука, тебе нельзя… – Увидев выражение моего лица, она заткнулась.
Я похож на отца. Поэтому меня Марианна боялась больше, чем Маттео. Поэтому, и еще из-за того, что стану Доном. Скоро я сам буду наказывать всякого, кто сделает что-нибудь не так.
Я прошёл через холл и поднялся по лестнице, Марианна за мной не пошла.
– Мама? Ужин готов!
Тишина. Я шагнул на площадку и приблизился к спальне матери. Дверь оказалась неплотно прикрыта. В прошлый раз, когда мать не спустилась к ужину, я нашёл ее рыдающей в кровати. Но сейчас изнутри не доносилось ни звука. Толкнув дверь, я судорожно сглотнул. Было слишком тихо. Из открытой двери ванной комнаты тянулась дорожка света.
Снизу донёсся голос отца, он вернулся с работы. Наверное, разозлился, не застав меня за обеденным столом. Лучше бы мне спуститься вниз и попросить прощения, но ноги сами понесли меня к свету.
Наши ванные комнаты отделаны белым каррарским мрамором, но сейчас почему-то из маминой исходило розовое свечение. Я перешагнул через порог и застыл. Пол был залит кровью. Я повидал ее достаточно, чтобы узнать. А ещё ее запах – немного меди, немного сладости – сегодня ещё слаще из-за того, что смешался с ароматом маминых духов.
Мой взгляд скользнул по реке крови, поднялся по подсохшему водопаду красных пятен на белой стенке ванной и уткнулся в безжизненно свисающую руку. Белая плоть разошлась, обнажив под собой нечто темно-красное.
Рука принадлежала матери. Это точно была мама, хоть она и казалась незнакомкой. Потухшие карие глаза неподвижно уставились на меня. Ее взгляд был полон грусти и одиночества.
Я сделал несколько осторожных шажков вперёд.
– Мама? – ещё шаг. –
Она не реагировала. Мама была мертва. Мертва. На полу я заметил нож – один из ножей Маттео. Чёрный керамбит. Своего оружия у неё не было.
