— Дай угадаю, ты одна из верных сучек моего папочки? — Я смеюсь. Даже после смерти этот кусок дерьма все равно лезет в мою жизнь.
— Ты не заслуживаешь быть боссом. Твой отец был прав; ты просто маленький гребаный сучонок, которая пытается играть в босса.
— Ты так думаешь?
— Я, блядь, знаю…
Я дважды ударяю его прикладом своего «глока». Я разрываю ему губы, и кровь течет по всему рту. Сука не усваивает урок и сплевывает кровь мне на щеку.
— Ты хочешь вернуть своего сына? — Этот кусок дерьма смеется.
Я хватаю его за шею и прижимаю к стене. Никто ничего не говорит и не пытается вмешаться. Это мой бой. Моя честь.
— Знаешь, Валерио, мне чертовски надоело, что люди недооценивают мой интеллект и мою способность руководить. Я ненавижу эту организацию и ненавижу каждого солдата Вольпе. Теперь, когда мой отец мертв, ничто не удерживает меня от того, чтобы уничтожить всех вас до единого. Я могу сжечь всю организацию дотла, если захочу, и если я не верну своего сына, можешь не сомневаться, я это сделаю.
Напряжение нарастает.
Я имел в виду каждое слово.
Я сожгу весь мир, если с Романом что-то случится.
Я сожгу этот город дотла, несмотря ни на что.
Я провожу стволом по голове Валерио и шепчу: «Если ты хочешь, чтобы твоя милая сестренка дожила до завтрашнего дня, тебе лучше начать говорить».
Его глаза становятся большими, но он по-прежнему молчит.
Давайте попробуем еще раз.
Я с силой засовываю пистолет ему в рот.
— У тебя меньше пяти секунд, чтобы назвать мне имена всех причастных, прежде чем Лоренцо сделает звонок и пистолет, приставленный к голове твоей сестры, выстрелит.
Я стою в стороне, все еще держа пистолет у его рта, чтобы он мог увидеть фотографию своей дорогой сестры, которую держит в заложниках один из людей Николаси.
Лоренцо подходит ближе и трясет телефоном перед лицом Валерио.
— Тик-так, ублюдок.
Валерио ломается.
Он издает какой-то звук, но из-за пистолета во рту я ничего не могу понять. Я убираю его и даю сигнал продолжать.
— Телефон.
— Какой телефон?
— В моем кармане. Там сохранился только один номер. Набери его.
Я сую руку в его карман, и там действительно оказывается телефон. Я набираю номер, уже зная, кто ответит.
— Они что-нибудь заподозрили?
— Должен сказать, я не думал, что ты окажешься настолько глуп, чтобы послать на нашу встречу человека без охраны.
Линия молчит.
— Не стесняйся, ублюдок. Ты это начал. Какого хрена ты хочешь?
Мужчина на другом конце линии смеется.
— Все, что ты принимаешь как должное, — вот что мне нужно. Он обещал мне все, и все это досталось тебе. А ты даже не хочешь этого!
— Ты, тупой урод, думал, что это сойдет тебе с рук?
— Уже. — Сказал он мрачно. — Роман, иди поздоровайся с папой. — Мгновение спустя я слышу безошибочный звук хныканья. Он сделал ему больно. Он, блядь, тронул моего сына.
— Слушай, ты, кусок дерьма, клянусь, ты почувствуешь это в десять раз сильнее. Какого хрена тебе надо?
— Я же сказал тебе. Мне нужно все, и я получу это, как только ты умрешь. А теперь слушай внимательно: ты хочешь вернуть своего сына? Ты придешь один, и если ты попытаешься что-нибудь провернуть, клянусь всем нечестивым, я покончу с твоим сыном и его чертовой уродливой собакой.
Люси.
Эта чертова шавка все еще жива и находится с моим мальчиком.
Он не одинок.
— Где ты, черт возьми, находишься?
— Заброшенная боевая база за городом. Помнишь? — Он смеется. — Как ты мог забыть?
Этот кусок дерьма будет страдать.
— Я буду там.
Я завершаю звонок и бросаю чертову штуку на стол, после чего поворачиваюсь лицом к Валерио.
Он смеется.
Ему чертовски смешно.
Я вижу красный цвет.
Я не задумываюсь, прежде чем выстрелить ему между глаз.
Я иду, Роман.
Черт.
Моя жизнь больше не причинит тебе вреда.
Любому из вас.
АНДРЕА
«Мой самый большой страх стал реальностью». — Андреа
Я думала, что никогда не испытаю того, что почувствовала в тот момент, когда прощалась со своей лучшей подругой, мамой. Я и представить себе не могла, что у меня снова будет такая любовь и поддержка, но это так.
Я был благословлена любовью отца.
Мне досталась замечательная вторая половинка, моя Фэллон.
Меня благословили маленьким сердцем, которое бьется не в моей груди, а у моего Романа.
У меня был замечательный союзник, Эмилио.
Потребовался всего один день, чтобы разрушить созданную мной маленькую семью.
Мой отец пропал.
Моя лучшая подруга и сын находятся в заложниках Бог знает где, а Эмилио борется за свою жизнь.
А я здесь чувствую себя беспомощной.
Я не могу обратиться в полицию, потому что это только усугубит ситуацию. Я уверена, что они сосредоточатся только на том, чтобы поставить Святую Троицу на колени, а не на том, чтобы вернуть моего любимого человека домой. У меня так много влияния, а я до сих пор храню молчание. Что бы я ни сказала, это будет инкриминировано моему мужу и братьям. Отцу будет больно, если с моими братьями что-то случится.
Черт.
Нет другого логического решения, кроме как верить, что мой муж вернет сына домой.
Я не могу спать.
Черт, я даже не хочу.
