Кровать стояла в паре футов от входа в башню. Дверь была не каменной, а дубовой, но тяжелой, с массивной замочной скважиной из железа. Мерлин быстро обошел башню кругом, чтобы убедиться, что вход только один, а Вивьен приблизилась к кровати. Сьюзен шагнула за ней.
Сначала она думала, что старушка мертва, но при ближайшем рассмотрении это оказалось не так. Ее грудь медленно поднималась и опускалась, а губы слегка подрагивали. Она просто спала, и очень крепко.
– Не трогай кровать и то, что на ней, – предупредила Вивьен и протянула к спящей правую руку; ее большой палец задергался так, словно через него пропускали ток. – Она и есть центр этого места.
– Что, кровать? – не поняла Сьюзен.
– Женщина на кровати, – ответила Вивьен и, глубоко вдохнув, застыла на месте; ее большой палец замер.
Из-за угла башни появился Мерлин.
– Дверь только одна, – сообщил он. – И циферблат тоже, что необычно. Окон тоже нет, только эта арка под циферблатом, с трупом вместо фигуры.
– Вивьен говорит, что эта женщина – центр всего, что тут есть, – сказала Сьюзен.
– Спящая красавица, – отреагировал Мерлин. – Сад слишком ухожен для такого сюжета, хотя если приглядеться, то в нем определенно присутствует некий терновый мотив.
– Дама старовата для такого сюжета, – с сомнением произнесла Сьюзен.
Старушке на кровати было на вид лет семьдесят, а то и больше. Когда-то она была явно недурна собой, хотя Сьюзен видела только часть ее лица из-за огромного чепца и массивной подушки из гусиного пера, в которой тонула голова старой дамы. Еще две такие же подушки лежали рядом.
– Я бы не стал так уж полагаться на достоверность той истории, которую все мы читали в детстве, – сказал Мерлин. – Дайте-ка я открою дверь.
Он взял у Сьюзен сумку и, прихрамывая, пошел к башне.
Вивьен выдохнула, достала фотоаппарат и защелкала им, снимая на фото кровать, старушку на ней, циферблат башенных часов, труп в арке под ними и аллею статуй. Одновременно она разговаривала со Сьюзен:
– Волшебные сказки часто содержат крайне запутанный пересказ реальных событий, которые происходили на самом деле, только в Древнем мире. Но здесь, как мне кажется, все наоборот. Древний владыка создал это место, подражая какой-то истории. Возможно, какой-то сказке Перро, хотя я склоняюсь к тому, что, скорее, братьев Гримм. По крайней мере, сад точно уже существовал в первой четверти девятнадцатого века, так что это возможно. Если его автор читал первое немецкое издание сказок, то есть «Детские и домашние сказки» тысяча восемьсот двенадцатого года…
– Но зачем? – перебила ее Сьюзен, опасаясь, как бы рассказ об изданиях братьев Гримм не затянулся. – И кто эта старушка?
– Я не знаю, кто она, но знаю одно: она во многом похожа на тебя, – сказала Вивьен. – Тоже очень редкая личность.
– Чем это она может быть похожа на меня? – удивилась Сьюзен.
– Тоже дочь смертного и Древнего владыки.
– О! – равнодушно произнесла Сьюзен. – А почему она спит?
– Не знаю, – ответила Вивьен, убирая фотоаппарат и хмурясь. – С ней что-то не так. Физически. Я имею в виду какой-то скрытый недуг. Возможно, рак. А еще она намного старше, чем кажется, лет по крайней мере на сто. То есть ей было по меньшей мере сто лет, когда ее усыпили. С той поры она не состарилась ни на день, потому что время здесь не шло. То есть все это место было изъято из времени ради нее одной. Труд просто титанический, и центр его приложения – она одна. Причем выброс энергии продолжается веками, и это вызывает у меня большую тревогу.
– У меня тоже, – подал голос Мерлин, который ковырялся в дверном замке с помощью хитроумного приспособления, сделанного из проволочной вешалки для одежды, одной из тех, что лежали у него в сумке. – Чем скорее мы отсюда выберемся, тем лучше. У меня почти получилось. Еще чуть-чуть… Готово!
Замок щелкнул, дверь отворилась со скрипом.
Его услышали все, включая старушку. Она открыла глаза и села в кровати. Сьюзен отскочила от нее, но Вивьен не двинулась с места.
– Мама! – позвала старушка, протягивая руки; ее сонный взгляд упал на Вивьен и сразу стал тревожным. – Ой! Кто ты? Мама!!! – завопила она так, что эхо отозвалось отовсюду сразу, словно синева над их головами была не небом, а очень высоким потолком, как в оперном театре.
Вопль сменился паузой, тоже совершенно театральной, какая бывает в разгаре представления, когда публика затаив дыхание ждет продолжения действия.
И продолжение наступило. С востока, где Волчий лес исчезал за размытым горизонтом, донесся вой. То выл свирепый ветер – от его ледяного дыхания трепетали ветки, сыпались листья. Ветер пронесся по аллее, взъерошил живую изгородь в саду вокруг лабиринта, завыл рядом с башней, но ни кровать, ни ее древнюю обитательницу не тронул, так что Сьюзен, Вивьен и Мерлин тоже не пострадали.
– Мама, – повторила довольная старушка, но она имела в виду не ветер.
Порыв зимнего ветра принес с собой пыль и туман, которые, уплотнившись, сложились в огромную руку. Каждый ее палец был размером с башню. Скользнув над верхушками деревьев, стремительная, точно ветер, рука закрыла собой восток.
