Вивьен кивнула и придавила уголки карты четырьмя шестифутовыми бронзовыми гирьками, похищенными когда-то с почты.
Судя по всему, карта, которая лежала теперь перед ними, составляла четвертую, а может быть, и восьмую часть оригинального документа и была с необычайной тщательностью вычерчена от руки. На ней был изображен участок прекрасного сада вроде тех, которые устраивал в свое время Хамфри Рептон. В северной части карты сохранился уголок крупного строения, окруженного рвом, остальное поглотил разрыв. Переброшенный через ров мостик соединял дом с широкой аллеей, которая вела к отдельно стоящей башне. Надпись, сделанная каллиграфическим почерком рядом с ней, гласила: «Башня с часами». Аллея, продолжаясь строго на юг, упиралась в берег большого искусственного водоема с островком в форме фасолины в центре. На нем был греческий храм, обозначенный как «Храм Дианы». Мост на остров тоже был прорисован так подробно, что в нем с первого взгляда узнавалась копия знаменитого моста в Авиньоне, выполненная в масштабе один к десяти. Для тех, кто его не узнавал, на карте стояла надпись: «Мост Сен-Бенезе». К востоку от прямой аллеи не было ничего, кроме деревьев и надписи «Волчий лес». Пространство к западу от нее частично занимал огород, спрятанный за стеной, у которой притаилось несколько ульев, и большой сад с высокой оградой и каменными воротами, подписанными как «Египетские ворота», но при ближайшем рассмотрении выполненными в смешении разных восточных стилей. Через весь сад, с востока на запад, тянулись сплошные клумбы с розами – по крайней мере, при беглом взгляде цветы на них казались розами, но вообще Вивьен еще предстояло пустить в ход лупу, чтобы уточнить ботаническую принадлежность этих растений. Южнее клумб, но все еще в пределах садовой ограды, был лабиринт, выстроенный, по-видимому, из кирпича или камня. Его стены тоже покрывали плетистые розы или что-то в этом роде, но, скорее всего, именно розы, поскольку это место именовалось «Лабиринтом Розового двора».
– Смотри-ка, сколько статуй вдоль аллеи, – заметил Мерлин. – И все такие странные.
Вивьен медленно выдохнула, чтобы подготовительная магия покинула ее постепенно. Большой палец ее правой руки теперь едва заметно вибрировал, а не дергался, как раньше. Карта действительно оказалась колдовской, но колдовство в ней молчало. Не чувствуя непосредственной угрозы, Вивьен склонилась над пергаментом.
– Статуи геральдических животных, – сказала она. – В том числе и необычных. Гиппалектрион, писмайр, музимон. А вот эту штуку с бивнями, телом верблюда и головой змеи я не знаю…
– Ипотрилл, – подсказала Руби, с облегчением отпуская свою магию. – Надо же, прямо какой-то парад геральдических статуй. Никогда не слышала, что их может быть столько в одном месте. Как по-вашему, оно реально существует или это план чего-то невоплощенного?
– Я не узнаю́ его, – нахмурив брови, ответила Вивьен. – И никогда не читала о таком саде.
При этих ее словах облачный полог на небе опять слегка разошелся, и солнце не упустило свой шанс заглянуть прямо в окно. Золотистые пылинки снова заплясали в его луче, а карта, лежавшая на столе, вдруг стала такой отчетливой и свежей, словно ее закончили только что и на ней даже еще не высохли чернила. В комнате вдруг запахло летом, повеяло теплым ветерком, ароматами свежескошенных трав, гвоздики и даже послышалось томное вечернее пение черных дроздов. Праворукие отпрянули от карты, едва удержав тревожный вскрик.
– Пчела! – воскликнул Мерлин.
– Нет! – взвизгнула Вивьен, но не успела перехватить руку брата.
Мерлин уже держал пчелу в правой ладони, сложив пальцы горстью, чтобы не раздавить насекомое. Но едва пчела коснулась его ладони, карта засветилась еще ярче. Мерлин и пчела исчезли, а пергамент на столе погас и начал крошиться по краям, разрушаясь так стремительно, словно ему было не несколько сотен лет, а несколько тысячелетий и он не мог выдержать напора солнечного света и воздуха.
Вивьен снова набрала воздуха в грудь, но сначала схватила серебряную шляпную булавку и вонзила ее в верхний правый угол карты, пригвоздив ее к столу. Руби правой рукой в перчатке надавила на левый нижний угол. Их действия остановили разложение пергамента в двух точках, удержав карту на месте и погасив ее внутренний свет. Но два других угла таяли прямо на глазах, пока Вивьен не догадалась прижать их серебряными щипцами, а угол, который держала Руби, – посеребренной бритвой. Руби медленно подняла руку и выдохнула.
В небе сомкнулись облака, и солнце исчезло, но карта продолжала золотисто светиться, хотя и очень тускло.
– Она еще активна! – воскликнула Руби. – Необходимо подавить ее как следует, немедленно!
– Сейчас! – крикнула Вивьен.
