К сожалению, я еще мало занималась в клубе «Путь к Шаолиню» и не обладала теми высокими нравственными качествами, которые так стремился привить своим ученикам Сергей Васильевич. Я решила воспользоваться всеми тремя методами. У меня были отложены деньги на дорогую деревянную флейту, но я решила, что пояс важнее, и, после некоторых колебаний, решилась на взятку. Кто будет в комиссии? Васильич, Никита и Влад. Дать взятку Васильичу мне и в голову не пришло. Кому больше всех нужны деньги? Конечно, Владу! Ведь у него недавно родился сын.
Но сначала я занялась Васильичем. Я знала, где он живет, даже пару раз бывала у него в гостях — в одной из светлых зон в элитном доме. В тот раз я застала тренера за мытьем машины.
— Может, вам помочь?
Моя улыбка вышла неискренней и натянутой.
Васильич язвительно засмеялся:
— Какой ты стала трудолюбивой, во шинь. Накануне экзамена. Учила бы лучше куэнны.
И все равно он выглядел добродушным — сказывалось нахождение внутри светлой зоны. За долгие годы проживания тренер приспособился к нескончаемому потоку тепла, и в экстазе не бился. Впрочем, и того мягкого радостного ощущения ему было вполне достаточно. Жить в светлой зоне — это все равно, что пять раз в году отдыхать на море.
Кстати, существует теория, что такие люди находятся под влиянием церквей с серебряными куполами. Они неспособны совершить тяжкие преступления — убить или изнасиловать. Или сделают это только в исключительных случаях, поддавшись сильному влиянию.
Пользуясь хорошим настроением тренера, я решительно взяла тряпку, вымыла машину, да еще и отполировала специальным средством.
— Я все знаю! Все куэнны до единого.
— Знаешь… Эх ты, подхалимка… — Васильич засмеялся, но как-то по-доброму. — Давай вернемся к давнему разговору. Ты никогда не задумывалась, что твое предназначение может быть в другом?
— И в чем же?
— Кто-то дерется, кто-то получается пояса, а кто-то спасает мир.
— Вы издеваетесь? Я — обычный человек, а не Лара Крофт.
Тренер стер улыбку и потрепал меня по плечу, суживая свое азиатские глаза.
Впрочем, и после разговора с Васильичем легче не стало. Я готова была пойти по горячим углям ради пояса. И решилась на откровенную подлость.
Я подошла к Владу и с милой улыбкой сказала:
— У меня для тебя подарок. У тебя ведь сын родился.
И протянула его деньги.
Милый, правильный Влад был слишком хорошего обо мне мнения. Он даже не подумал о взятке. Он решил, что я дарю ему деньги от чистого сердца.
— Элюшка, милая, спасибо. Буду завтра за тебя болеть. Доброй удачи тебе.
— И тебе того же, — кисло улыбнулась я.
Мне предстояло самое трудное. Никита.
Инструктор сидел в одиночестве в зале и читал «Кодекс самурая».
— А, это ты, во шинь. Привет.
Он равнодушно окинул меня взглядом и снова углубился в чтение. Трясущимися руками я расстегнула кимоно. И ненароком взглянула на себя в зеркало: бледная, с бескровными губами и расширенными от страха зрачками, я уж точно не могла никого завлечь. Мне мучительно захотелось запахнуть кимоно и убежать. Никита меня не замечал, уткнувшись в книгу. Тогда я подошла к нему сзади и обняла за плечи. Никита слабо улыбнулся. И тут до него дошло, что я раздета по пояс.
— Во шинь, — протянул он удивленно.
Я одним движением сняла тренировочные штаны. Никита провел рукой по моему животу:
— Милая… во шинь, я не верю…
Я отпрянула, не потому что мне было неприятно, просто его рука была холодной. И Никита все понял.
— Ты не хочешь этого… Ты решила продать себя ради несчастного пояса. Ради черной змеи. Эля!
От злости он даже вспомнил мое имя. Хотя нет, это была не злость, скорее боль. Я быстро оделась. Не в силах вынести его взгляд, почти выбежала из зала.
Я уже знала: меня ждет провал! Никита не простит меня…
За день до экзамена я стала молиться Перуну: «Перуне, утешь, Перуне, помоги! Перуне, укрепи меня и дай силу!»
Но древний бог не слышал моих молитв. Я чувствовала только пустоту, не было того экстаза, как на празднике Солнцестояния. Наверное, славянский бог отвернулся от меня после того, как я стала заниматься чуждыми русскому духу вьетнамскими единоборствами. Очевидно, мне стоило воззвать к Будде, но я решила рассчитывать только на себя.
И вот наступил судный день. Экзамены по ушу обычно были открытыми и проводились при большом скоплении народа. Юных во шинь приходили поддержать их родственники и друзья. Мне не хотелось никого видеть, и пригласила только Инея, чтобы хоть немного отвлечь судей. Подружка, как всегда, сводила всех с ума своей красотой. Даже твердокаменный Васильич не мог отвести глаз от ее длинных кос. Простые ушуисты и вовсе свернули шеи, позабыв обо всем на свете.
Я была твердо уверена, что после того, что случилось в зале, Никита поставит мне самые низшие баллы из возможных. Так что свой позор я переживу сама, наедине с собой. И пусть Иней отдувается после кошмарного экзамена, расточая улыбочки.
