Летом мы с Машей поехали в Санкт-Петербург. Гуляли белыми ночами и слушали Виктора Цоя «Видели ночь». Однажды подруга спросила:
— Эля, ты достигла того, чего хотела — отомстила Бранимиру и получила пояс. Ну что, тебе хорошо?
— Очень, солнышко. Но я заплатила высокую цену — Васильич заставил меня отказаться от любви. Что ты об этом думаешь?
— Только то, что у тебя сильно сдвинута система ценностей.
— У меня? А не у ребят из нашего клуба? И не у наставника?
— Знаешь, вы друг друга стоите. Но это был твой выбор, Эля.
— Мой. Но сейчас мне хорошо. За меня уже все решили. Когда сказали: живи по этим правилам и будешь счастлива. Разве я одна такая, ответь? Да всей нашей молодежи дали свод законов и приказали молчать. Мы за вас все решим. А вы занимайтесь боевыми искусствами да восточной философией.
— Эля, — усмехнулась Маша, — не мешай кислое с пресным, а политику с нравственностью.
— Тебе ли говорить о нравственности?
— Мне, Эля! Я хотя бы красоту ищу в жизни, а ты загоняешь себя в противоестественные и ненужные рамки. Тебе хоть что-то интересно, кроме мордобоя и мести Брану? Хоть что-то? Жизнь — это не только боевые искусства, это и музыка, и любовь, и дружба, и политика, наконец, — сказала Маша со скрытой агрессией.
Я ответила резче, чем хотела:
— Не надо считать меня глупой. Меня интересует политика. И прежде всего, что ты делаешь в Молодежном Совете?
Маша смутилась, как всегда смущалась, когда я касалась этой темы. Вот уже два года она была членом Молодежного Совета при Государственной Думе. Ни для кого не было секретом, что его деятельность была абсолютно бесполезной. Молодые депутаты занимались тем, на что не хватало времени у Думы — писали никому не нужные бумажки и ходили в рейды по неблагополучным семьям. Толку от этого не было никакого. И меня очень занимало, зачем это нужно Маше.
Девушка мигом растеряла свою агрессию, лицо ее стало грустным и мечтательным. Я сама улыбнулась, поддавшись романтическому настроению подруги. А вдруг и правда они в этом совете меняют жизнь людей? Приближают нас к светлому будущему?
Ответ Маши меня ошарашил. В нем не было ни грамма романтики.
