– Да? – он отвернулся к стене, – Мама так не считает! Мы пригрели шлюху. Она приняла тебя как дочь, а ты – обыкновенная стерва, которой нужны мои деньги.
Она услышала, как истошный глухой звук разнесся по ванной. Это был ее собственный крик. На секунду она увидела в его глазах страх. Он смотрел на нее, как на умалишенную. Но страх тут же уступил место презрению. Ее сердце судорожно колотилось, а тело содрогалось в конвульсиях.
– Все твои рассказы, какая ты порядочная, – ложь! Ты бесстыжая и распущенная! А чего я, собственно, ожидал? Ты переспала со мной через час после знакомства. Да еще трахала Бена, зная, что у него есть девушка! – Филипп выключил воду и, мокрый, переступил через нее, пройдя за полотенцем. Он снял полотенце с крючка и обмотал его вокруг бедер. Бросив безучастный взгляд на ее съежившееся тело, он вышел из ванной.
Холод мрамора пронизывал ее до костей. «Надо взять себя в руки», – сказала она себе и попыталась сделать глубокий вдох, но словно кусок свинца застрял у нее в горле. Она с трудом встала и пошла в комнату. Филипп перед зеркалом равномерно распределял гель по своим темным кудрям.
– Знаешь, Филипп, – тихим голосом проговорила она, – если ты действительно так считаешь, я не стану тебе ничего доказывать.
– Я тебе один раз поверил, когда ты сказала, что между тобой и Беном ничего нет, – Филипп продолжал укладывать волосы, – не надо было. Я думаю, ты до сих пор с ним спишь. Надо было поверить Фло.
– Филипп… – начала было Таш, но тут же осеклась и умолкла, перехватив его безразличный взгляд. Помолчав, она нашла в себе силы продолжить: – Как попал к тебе этот журнал?
– Мама утром принесла. Они с Дори пошли выпить кофе и купить утреннюю прессу. – Филипп закончил укладку и подошел к двери. – Все эти фотографии есть и в сегодняшних газетах. Можешь попросить почитать у мамы.
Он вышел из комнаты. Ей во что бы то ни стало надо уехать из этой квартиры.
Свет из окна был невыносим. Ведь каждый прохожий там за окном уже видел ее голой. Все ее друзья, враги, клиенты, и даже Бен. «Слава Богу, что мамы и бабушки больше нет в живых, и они не увидят моего позора!» После минутных колебаний, она все-таки взяла с тумбочки телефон. Тьма пропущенных вызовов и сообщений. Ее взгляд остановился на сообщении от Зака:. «Мы с Бенни в «Плаза Атене». Ждем тебя!», – и прикрепленная фотография щенка Бенни. Черт, она совсем забыла, что Зак должен приехать сегодня.
Она пыталась сосредоточиться на мыслях о Бенни. Совсем скоро она его увидит и все будет хорошо. Наверное, Зак уже в курсе. Как она будет смотреть ему в глаза? Ей захотелось умереть. В прямом смысле заснуть и больше не проснуться. «Может быть, напиться таблеток? Или взять билет на первый самолет и улететь на необитаемый остров? Папа. Как я могу оставить папу? И Лулу? И агентство? И Бенни?» Что в трудных случаях советуют психологи? Описать свои чувства. Внутри нее была пустота. Одна большая дырка с бесконечно вливающимся в нее дерьмом. И это дерьмо никак не кончалось. «Надо вставать, ведь Филипп скоро вернется».
Таш быстро оделась и собрала чемодан. На минуту остановилась перед дверью, за которой ей предстояла встреча с Виолетт. Она вдохнула и, встряхнув шевелюрой, вышла из комнаты с высоко поднятой головой. В гостиной ее ждали Виолетт и Дори.
– Доброе утро!
Таш была подчеркнуто вежлива, и женщины кивнули в ответ. Дори попыталась что-то сказать, но жесткий взгляд Виолетт остановил ее.
– Мы все понимаем, что произошло, – Таш старалась говорить как можно более официально. – Эээ… Эти фотографии… эта подборка… сделана специально, чтобы оклеветать меня.
Женщины молча, слушали ее монолог.
– Филипп не захотел меня слушать, – ее голос сорвался. Она откашлялась и продолжила: – Фото с игроками поло было сделано для обложки журнала «Спорт». Фото с кошкой – десятилетней давности, оно сделано в институтские годы. Они взяли его из фейсбука моих друзей. Последнее фото, – она смотрела на Дори, ища в ней поддержки, – чистейшая, нелепейшая случайность. Это со съемки пляжной коллекции «Манго» на Сен–Барт. Там было еще три модели… Стоял очень ветреный день, и у меня в волнах, – Таш запнулась, – когда я выходила из воды… развязался купальник и утонул. Фотографы обещали удалить фотографии. Это чудовищное стечение обстоятельств. Я не знаю, кто это сделал, но кто бы то ни был, это сделано специально, чтобы меня опорочить.
Стеклянные глаза Виолетт не выражали никаких чувств.
– Милочка, не мне решать эти вопросы. Это ваше с Филиппом дело, и он сам принимает решения, – она подошла к Таш. – Я очень хорошо представляю, как ты себя сейчас чувствуешь, но и понимаю, каково ему. У него разрушился мир, который ты для него строила. Время покажет, кто прав, кто виноват, но сейчас, – на ее глазах выступили слезы, – сейчас я вижу, что он очень ранен.
– Я все понимаю, – Таш подошла к двери. – Я пришлю за вещами вечером. Спасибо вам за все!
И она закрыла за собой дверь.