– Есть еще прекрасный сад, его не видно снаружи. Пойдем, я покажу тебе твою комнату.
– Мою комнату? – Она была уверена, что они будут спать вместе.
– Поскольку родителей нет, мы можем позволить себе каждый по несколько комнат.
В домашней обстановке Бен выглядел как-то трогательно. Этот дом настолько подходил ему, что она потихоньку начинала понимать горькое разочарование из-за его продажи. Его корни, его традиции попадут в грязные лапы какому-нибудь латиноамериканскому коррупционеру или китайскому ритэйлеру.
– Давай я покажу тебе весь дом, а ты сама выберешь, какая комната тебе нравится больше, там мы и останемся.
Таш радостно закивала.
Бен провел ее по пяти спальням, каждая была оформлена в своем стиле. Закончив экскурсию и вернувшись к началу осмотра, он спросил ее:
– И какую ты выбираешь? – Он взял ее немудреный багаж.
– Мой любимый носильщик! – Она чмокнула его в щеку. – Больше всего мне понравилась спальня с балконом, который выходит в сад. Там, где картина… похожа на Гейнсборо…
– Неплохой выбор. Это спальня родителей. И это действительно Гейнсборо. Портрет моего много раз прадеда.
Глаза Таш округлились.
– Так ты же говорил, что у родителей закончились деньги, и они хотят продавать дом? Как же закончились деньги, если есть Гейнсборо?!
– Они скорее продадут этот дом, чем картины. Останавливаемся на этой спальне, вот твой чемодан. Жду тебя в гостиной.
Через десять минут она спускалась по мраморной лестнице в темную прихожую.
– Бен, ты где?
– Проходи сюда, – раздался его голос. Она пошла на тусклый свет струящийся вдалеке. Едва переступив порог, она замерла.
Длинный обеденный стол был накрыт на две персоны. На противоположных его концах стояли рокайльные канделябры.
– Добро пожаловать в Лондон, малыш! – Бен поднялся с высокого стула в стиле Чипэндейл, чтобы помочь Таш сесть.
– Что тебе положить?
Таш закусила губу.
– Бен, ты всегда так ужинаешь с девушками? – ее глаза наполнились слезами. Не дождавшись ответа, она расплакалась.
– Малыш, я тебя чем-то обидел? – Бен присел перед ней на корточки. – Что не так? Если хочешь, пойдем в ресторан. Тебе не нравится ужинать дома?
Таш хотела ответить, но слезы мешали ей.
– Бен… Бен… Я так… Я так… – она сползла со стула к нему на пол. Он обнял ее и прижал к себе.
– Я очень хочу сделать тебя счастливой.
Таш прекратила плакать.
– Ты только что это сделал! Я плачу от счастья, – она засмеялась и поцеловала его. – Я хочу, чтобы этот день не кончался! Это самый счастливый день в моей жизни!
Таш открыла глаза. Из ванной разливалось пение Бена: «…cause after all you my wonderwall10». Из–за тяжелых гобеленовых штор пробивалась тоненькая полоска света.
Она подошла к окну и раздвинула шторы. Декабрьское солнце ворвалось в комнату и осветило серебристые шелковые обои с вензелями.
Таш пришлось подняться на цыпочки, чтобы открыть задвижку на французском окне. Задвижка не поддавалась, но после недолгой борьбы с треском скользнула вниз. Таш распахнула окно и вышла на балкон. Перед ее взглядом предстал сказочный сад. Легкий иней покрыл ровно подстриженную траву, на лепестках роз собрались крупные капли. Если на земле и есть рай, то вот он. Она перегнулась через поручень, чтобы лучше рассмотреть цветы.
– Что там интересного? – Бен подошел сзади, все еще мокрый после душа.
– Какой красивый сад! Хочу спуститься и посмотреть цветы.
А его руки уже теребили ее соски. Мокрое тело обжигало холодом. Но внутри все горело. Ягодицы напряглись. Она вцепилась руками в поручень, прогнув спину. Он положил ей руку на талию, а другой слегка надавил на шею, как бы призывая к полному подчинению. Она повиновалась, наслаждаясь его напором, и застонала от удовольствия. Бен поцеловал ее спину, поднял на руки и отнес в спальню.
Все утро они провели в постели, слушая музыку и играя в плейстейшн.
– Пойдем обедать в «Ледбури». Я проголодался.
Легкий ветерок ворвался в комнату через распахнутую балконную дверь. Бен лениво поднялся с кровати и неторопливо облачился в шелковый халат. Таш наблюдала за его барственными движениями. «Вот она порода!» У Таш заныло в груди – так хотелось ей соответствовать этому великолепию.
– Милый, ты знаешь, тебе совершенно не подходит работа. Ты так органично смотришься в этом халате, поднимаясь с постели в час дня для того, чтобы пойти пообедать в «Ледбури». Я вообще не понимаю, как ты работаешь? Как жаль, что твои родители промотали все нажитое веками и теперь тебе приходится вставать утром и идти на работу как обычному человеку. Тебе надо найти богатую невесту и продолжать жить в том же режиме, как и твои предки! – Таш рассмеялась над собственной шуткой. Она взглянула на Бена – на его лице не было ни тени улыбки. «Наверное, моя шутка задела его».
Вечером они устроились на бордовом персидском ковре в гостиной. Бен склонился над деревянной доской, обдумывая очередной ход, Таш любовалась, как рыжие языки пламени танцевали в камине аргентинское танго.
– Хочешь завтра пойти на балет? – спросил Бен, не отрываясь от нардов.