Она не кривила душой. Только месяц назад девелоперы-гении из российской глубинки приступили к разработке софта. В качестве СЕО28 компании Таш сразу же занялась привлечением инвестиций. Франческо, как и обещал, помог им на первом этапе. В Нью-Йорке она должна была провести несколько встреч по фандрайзингу. Намерение идти до конца и ставка на успех завладевали ею все сильней и сильней. В этой игре она должна победить – ей хотелось доказать Бену, что он сделал неправильный выбор.
Таш вышла на террасу, провожая взглядом серых голубей, парящих над крышами Нью-Йорка. Они приземлялись на крыши домов в поисках еды и затем, замерзнув без движения, взлетали обратно в небо. Она вспомнила, как пять лет назад сразу после окончания института приехала сюда на лето к Кате.
Катя уже была известной моделью и помогала Таш с работой. Сейчас, наблюдая за голубями, она вспомнила, как бегала по кастингам по колено в снегу, мерзла со ста другими моделями в очередях в холодных коридорах, чтобы в конце концов услышать «извините, мы ищем от 178 см» или «нам нужен другой типаж».
Сейчас она стояла в студии Пиер 5929, чтобы сняться в рекламе духов одного из лучших мировых брендов, была совладелицей модельного агентства и развивала свою платформу для таких же девочек, какой когда-то была сама.
*****
Каролина должна была заехать через час, так что у Таш было предостаточно времени, чтобы привести себя в порядок перед ужином.
В дверь постучали. Доставка. Таш с радостью распаковала пакет. Кожаное платье «Хлое», заказанное на Нет-а-порте, в Нью-Йорке, где уже начались распродажи, стоило в полтора раза дешевле, чем Лондоне. Как хорошо жить в ХХI веке!
– И зачем ты остановилась на Верхнем Ист-Сайде? – удивилась Каролина выбору Таш, как только она забралась к ней в лимузин. – Все равно то и дело будешь ездить в даунтаун. На Мерсер-стрит, пожалуйста, – обратилась она к водителю. – Марк приедет туда на метро прямо с работы. И приведет друга, Зака, ты должна помнить его по Монако, он ходил с нами на ужин, помнишь, когда я познакомилась с Марком? У Зака тоже хедж–фонд, и он только–только развелся.
– Есть какие–то новости от Хью?
– Помнишь того парнишку, Оливера, который сидел с нами за столом в Гштааде? Так вот, Марк устроил Хосе, его бой-френду, встречу с лучшим агентом Голливуда. Марк столько инвестирует в кино, что продюсеры на многое готовы, чтобы заполучить его денежки. В общем, Хосе согласился свидетельствовать против Хью. Теперь он у меня на крючке.
– Ты хочешь подать иск? – Таш понимала, что за секс с несовершеннолетним Хью легко могли упрятать за решетку.
– Только в самом крайнем случае. Я хочу получить то, что мне причитается. Я думаю, под угрозой иска Хью станет сговорчивей.
Нью-Йоркская квартира Чарльза занимала два последних этажа в здании из красного кирпича на Мерсер-стрит. Таш позавидовала панорамным окнам и высоченным потолкам, сразу окунающим тебя в атмосферу Нью-Йорка после викторианского Лондона. В квартире Чарльза, как и везде в Нью-Йорке, чувствовался масштаб. Посередине стометровой гостиной стоял массивный стол из цельного дерева, он был украшен цветочными композициями и свечами в бронзовых подсвечниках и накрыт на шесть персон. За окнами стемнело, и языки свечей создавали некую интимность.
– Ты видела, как здесь все красиво украшено к Рождеству? Все-таки в Нью-Йорке рождественские декорации получше, чем в Лондоне! – заметила Катя, так и не дотянувшая в Лондоне до Рождества.
– А мне кажется, самые красивые декорации в Париже. Как они украшают Шанс Элизе и Авеню Монтень, и какой там милый рождественский рынок!.. – Каролина мечтательно вздохнула.
– А мне нравится Лондон. Декорации на Риджент-стрит, на Бонд-стрит, Винтер Вандерленд, и, конечно же, «Щелкунчик» в Опере, Таш вспомнила свою предрождественскую поездку к Бену.
– Лондон с его брекзитом! Никакие декорации на Бонд-стрит не украсят экономику страны!
Таш удивленно смотрела на Катю. Пожалуй, первый раз в жизни она услышала трезвое суждение о политике из ее уст. Очевидно, не обошлось без влияния Чарльза! Чарльз с гордостью посмотрел на свою избранницу и добавил:
– То, что произошло в нашей стране, этот глупый референдум – позор для тори, позор для всей нашей системы. При всем моем уважении к Дэвиду Кэмерону, а я его знал с раннего детства, его блеф не сработал. Он поставил благополучие Великобритании на кон и продул его с позором. Этот эгоизм и самомнение непростительны для политика! На протяжении всей жизни отец готовил меня к палате лордов, но после брекзита я отказываюсь принадлежать к партии нарциссов, не видящих дальше своего носа. Лондонский хаос с бесконечными спорами о том, оставаться или выходить из Евросоюза, стал просто невыносимым.