— У меня была бурная и интересная жизнь, — беззаботно улыбаясь негромко сказал адвокат, — сейчас я точно знаю, что далеко не всё можно объяснить с материалистических позиций. Что до сумасшествия, большая часть моей жизни прожита и я могу позволить себе эту роскошь.
— Ну вообразили бы себя, Наполеоном или по вашей деятельности адвокатом Перри Мейсеном,[5] отечественным Плевако[6] наконец, так нет подавай вам Пушкина в качестве приятеля и с новым романом под мышкой. Ну что Вам за дело, до этого человека?
Со стола мужчина достал заранее приготовленный томик подписного академического издания произведений А.С. Пушкина еще двадцатого века. Открыл книгу на закладке, предложил Наталье Николаевне:
— Прочитайте вслух, там подчеркнуто карандашом,
— «Ни один из страдальцев не оказал малодушия. Магометанин Бикбай, взошед на лестницу, перекрестился и сам надел на себя петлю[7]» — с удивлением прочитала Наталья Николаевна, вспомнила фамилию адвоката, отпечатанную на визитке, с некоторым смущением спросила:
— Это Вы?
— Это история Пугачевского бунта, автор как известно Александр Сергеевич Пушкин, — засмеялся адвокат, — фамилия моя довольно распространена среди тюркских народов и вести своё происхождение именно от этого магометанина Бикбая, я поостерегусь. К тому же в этом историческом труде допущена неточность, нет магометан, есть мусульмане, а мусульманин никак не мог перекреститься, даже надевая себе петлю на шею. Но сам факт упоминания Пушкиным личности с этой фамилией, поразил меня еще в юные годы.
— Этого совсем не достаточно, чтобы сойти с ума, — въедливо как кадровик на собеседовании отметила Наталья Николаевна.
— Еще учась в школе и прочитав Лермонтова «Смерть Поэта»[8] я заплакал, — признался адвокат и засопел.
Наталья Николаевна не верила не одному адвокатского слову. Перед встречей, она у Даля, осторожно навела справки об этом человеке. Человек, который с оружием без оптики выходил победителем из снайперских поединков с профессиональными отлично обученными убийцами, который бесстрашно и бессовестно воровал дыни у мирного населения, который мучил военными упражнениями бедных детей, попавших под его командование и который не стесняясь рассказывал, как он обосрался на войне, не мог лить слезы над стихами. Не тот это психологический типаж.
— Что-то еще? — без интереса поинтересовалась Наталья Николаевна,
Таким безразличным тоном, оканчивая прения сторон в судебном заседании, интересуется судья.
— После школы, на экзамене в институте, — поспешно выкладывал свои аргументы адвокат, — я писал сочинение о творчестве Пушкина и так увлекся, что совершенно забыл про орфографию и пунктуацию. После провала при поступлении в ВУЗ был «забрит» в армию и загремел на войну. За «Смерть Поэта» жестокой, коварной судьбой и пьянством был брошен страдать в яму[9], за эротический рассказ фантазию о Татьяне Лариной, меня чуть не убил командир роты, после выпуска газеты под моей редакцией о творчестве Александра Сергеевича я писал письмо Пушкину в инобытие и приносил свои извинения[10].
Наталья Николаевна, все равно не верила ему и тут в наигранном отчаянии адвокат как козырного туза бросил последние доводы:
— Я тоже пытаюсь сочинять, — белым хлопчатобумажным платком вытирая испарину обильно выступившую на лице, сделал чистосердечное признание юрист, — денег мне это не приносит, но эта безумная страсть пожирает мое время и нервы. Читателей у меня мало, они не ругают мои творения только из чувства сострадания, но бросить писать я не могу. А еще, — помедлив сказал он, — двадцать лет тому назад в ночь зимнего солнцестояния[11], после дружеской пирушки я сильно навеселе, ночью один возвращался домой. Захотелось поговорить с Медным всадником[12]. Я закурил, подошел к статуе и весьма фамильярно не стесняясь в выражениях попрекнул Императора навязыванием населению табака и введением иностранных обычаев. Он обратил своё перекошенное гневом лицо ко мне, я побежал. Император ударил шпорами коня и помчался за мной. Помню, как ужас сдавил мое сердце, как я задыхался в беге не смея обернуться и слышал за спиной, как сотрясается мостовая под тяжелым медным топотом коня. Очнулся я в больнице с сердечным приступом. Вызванный Далем для консультаций психиатр Тургенев изучив все симптомы, посоветовал мне более не пить по барам коктейли, а употреблять только хорошую водку. Всё обошлось. Но каждый год в ночь Зимнего солнцестояния я прихожу к Императору и приношу свои извинения, но он на меня даже не смотрит. Копыта его коня давят змею измены, а Император простирая пред собой державную длань грозно глядит вдаль истории.
— Вы бледны и сильно потеете, у вас отечные мешки под глазами и одутловатое лицо, немедленно бросайте курить, прекращайте употреблять алкоголь, гуляйте перед сном, соблюдайте диету, рекомендую умеренные физические нагрузки, — доброжелательно посоветовала Наталья Николаевна, — Желательно пройти полное медицинское обследование, могу устроить и даже бесплатно, по полюсу ОМС[13].