Что такое февраль в Санкт- Петербурге до телесной и нервной дрожи может понять только тот, кто живет в этом городе. Всегда хочется выпить и согреться. На тротуарах гололед, а мужской и женской обуви с зимней резиной и шипами не выпускают.[22] Травматология во всех больницах работает в авральном режиме. В общем удовольствие от пешей прогулки получить весьма затруднительно. Но Пушкин был рад встрече с городом, он узнавал и не узнавал его новое родное лицо, но всей душой ощущал, что бардак и стал быть дух города на Неве остался неизменным. По взаимному соглашению они решили не посещать «пушкинские» места. Трудно сохранить в порядке нервы если увидишь точную дату своей смерти и будешь смотреть на родной дом превращенный в музей. Они прошли по гранитной набережной Невы, не спеша вышли на Дворцовую площадь. И тут:
— Наташа, — взволновано закричал Пушкин, — Смотри!
На площади одетый по моде девятнадцатого века вежливо раскланиваясь с прохожими, прохаживался Пушкин, а потом встал у Александрийского столпа и громко с чувством прочитал:
Я памятник себе воздвиг нерукотворный,
К нему не зарастет народная тропа,
Вознесся выше он главою непокорной
Александрийского столпа[23]
— Студенты актеры, — подрабатывают, — засмеялась Наташа, — там дальше встретим, Нос Гоголя, Петра Первого, Екатерину Вторую и массу других исторических и литературных персонажей.
Персонажи, Александра Сергеевича не заинтересовали, он быстрым шагом подошел к актеру в гриме:
— Здравствуйте милостивый государь, — широко улыбаясь вежливо поприветствовал он студента,
— Привет, — недовольно и коротко ответил замерзший Пушкин-дублер.
— Как Ваши дела?
— Норм, — неискренне сказал двойник.
Было бы нормально, я бы сейчас в баре сидел, подумал двойник.
Тут к ним подскочил шустрый мужчина среднего роста, неопределенного возраста в длинной потертой зимней куртке и цифровым фотоаппаратом на груди.
— Не желаете ли на память сфотографироваться с Пушкиным? — вежливо предложил он и улыбнулся, — стоить это будет, — тут он по-деловому озвучил сумму.
Сумма в два раза превышала обычную. Фотограф явно принял их за провинциалов и пользуясь случаем и их невежеством хотел извлечь максимальную прибыль из этого обстоятельства т. е. в нынешних терминах разводил лохов по полной. Наташа уже хотела начать торг, но посмотрев на радостно удивленного Сашу, согласилась.
Пушкин и актер в отличном гриме встали у памятника: «Александровская колонна».
Фотограф быстро, профессионально, с разных ракурсов сделал фотографии и умчался их печатать, т. к. Наташа категорично заявила, что заплатит только после получения на руки результата.
— Вам нравятся произведения Пушкина? — дожидаясь результата и чуть волнуясь спросил Александр Сергеевич у двойника.
Тот уже посчитав свой процент от сделки стал весел и доброжелателям к миру вообще и к этим чудакам в частности.
— Маленькие трагедии Пушкина входят в обязательную программу нашего театрального института. Я уже играл Сальери в учебном театре, мечтаю уже на профессиональной сцене сыграть Германа из Пиковой дамы.
— Так значит нравится? — настойчиво продолжал выяснять поэт у артиста.
— Это Санкт — Петербург, — надменно заявил начинающий служитель Мельпомены, — я актер, Пушкин не может не нравится, это тебе не современные письки — сиськи, с наших подмостков Пушкин никогда не сойдет.
— Молодой человек! — взволнованно заявил поэт, — Позвольте пригласить Вас выпить вина!
Мы разорены, покорно приняла удар судьбы Наташа, я должна была это предвидеть, зря мы сюда пришли.
— Не могу, — с искренним сожалением сказал актер, — у меня контракт, тут стою до 16.00. потом еду в театр и участвую в эпизоде на спектакле. Режиссер зверь, за запах прогонит со сцены и второй раз там роли не получишь.
Наташа облегченно вздохнула и машинально спросила:
— А зовут Вас как?
— Щепкин Миша,[24] — с артистическим поклоном представился юноша.
— Везет тебе Мишка, — подошел к их группе Петр Первый, — и клиенты прут и выпивка дармовая и прекрасная дама, — поклонился он Наталье Николаевне, — а у меня с утра дьявольский ветер на площади, ветер в карманах и боль за Отечество.
— Что это значит? — с вызовом спросил, задирая голову невысокий Пушкин у высоченного Императора.
— А это означает, что моя роль в истории не однозначна, а сам я тиран, — грустно ответил Петр Первый и чуть сгорбился, — С Пушкиным фотографируются, а со мной нет. Живут гады в моем городе и на тебе, я неоднозначная личность. Для русофилов я западник, для западников тиран азиат.
— Это что-ж! — восторженно воскликнул поэт, — Пушкина потомки ценят выше чем Императора?
— Пушкин творил и никого не убил, хотя Дантеса следовало пристрелить, а у меня все руки в мозолях и по локоть в крови, — грустил Император, а дальше с хищном оскалом, — Кровушки людской я не жалел, этот город на костях крестьянских поставил, всю Россию оседлал и вздернул на дыбы как норовистого коня, никого не щадил, даже сына убил. Люди всё помнят, боятся, уважают, ценят, но стоять рядом и фотографироваться никто не желает.