— Вы же ученый, как мне говорил ваш дядя «самых честных правил», вы кандидат исторических наук защитили диссертацию по поэтам пушкинской эпохи, сейчас пишете о Пушкине, ну зачем вы такой образованный и талантливый человек используете штампы? — с досадой спросил Пушкин, — Хотите таким образом подчеркнуть одиночество поэта и его трагедию даже в отношениях с родными? Поверьте, в жизни у Пушкина было достаточно трагичных событий, чтобы еще и умножать сущности.
Резко, неожиданно зазвонил аппарат связи, Александра Николаевна вздрогнула, мелодия звонка была взята из романса Глинки на стихи Пушкина «В крови горит огонь желанья». Приняла вызов:
— Слушаю! — властно и резко на «огонь желанья» ответила она,
После короткой паузы сообщила:
— Игра состоится завтра в 18.00. На связи!
— Вы играете? — чуть удивленно спросил Пушкин,
— В баскетбол, за команду университета, — пояснила Александра Николаевна,
— И что вы находите в игре? — улыбнулся Пушкин
— Бешеную страсть, ярость азарта, горечь поражения, восторг победы, единение с командой, — отчеканила Александра Николаевна.
А еще при росте 189 сантиметров, она хотела найти высокого не меньшее ее ростом парня для встреч, а там видно будет. Пока достойного кандидата не было, недостойного тоже. Пушкину, который ростом был ниже своей жены, она искренне сочувствовала, представляя как тому неловко было идти с ней под руку и смотреть на Наталью Николаевну снизу вверх.
— Если все эти качества вы проявите в своей диссертации, то ее можно будет издать, и она будет популярна, не менее художественной книжки,
— Приложу все усилия, — с иронией сказала Александра Николаевна.
А самой было приятно, что ее назвали образованным и талантливым человеком.
— Вы издатель? — насмешливо спросила она,
— В некотором роде, — ушел от ответа помрачневший Александр Сергеевич, который в качестве издателя был совсем не гений, журнал «Современник» приносил одни убытки.
— Так как насчет преданий Ганнибалов об отце Пушкина? — вернулась к теме встречи Александра Николаевна.
— Было непонимание, было, — не стал отрицать Пушкин, — но и преувеличивать это непонимание не стоит. Сергей Львович воспитанием дочери и сыновей почти не занимался и доверительных отношений у детей с отцом сложиться не могло. Когда Пушкин восемнадцати лет окончил лицей он был принят на службу в коллегию иностранных дел и получал жалование, хоть и скромное, но достаточное для достойной жизни молодого человека. А вот для светской жизни молодого повесы[6] холостяка этого было мало. Но Сергей Львович пирушки сына, его карточные долги и отношения с дамами определенных занятий оплачивать не собирался. Сын считает себя взрослым, самостоятельным человеком, который не нуждается в отцовских советах? Да ради Бога! Научись ценить деньги, умей ими управлять, стремись заработать, делай карьеру, в конце концов женись на девушке с приданым и связями. А Сергей Львович не так уж и богат, ему надо достойно семью содержать, Оленьке приданое тоже нужно, она то в коллегиях не служит, карьеры не сделает, кроме родителей ей никто не поможет. Конечно молодого Пушкина, это бесило. Он то видел, как живет и сколько получает от родителей столичная «золотая» молодежь в круг которой его легко, как своего, приняли.
— Вы защищаете отца Пушкина? — поразилась Александра Николаевна,
— Отец Пушкина и сам Пушкин, — усмехнулся Александр Сергеевич, — и я его не защищаю. Я пытаюсь его понять и кажется понимаю. По-своему он пытался воспитать Александра, приучить того надеется только на себя и отвечать за свои поступки.
— А доносы на сына, — нервно бросила Александра Николаевна, — это вы тоже понимаете?
— Представьте себе, теперь понимаю, — с горечью ответил Пушкин, — Сергей Львович вышел в отставку с военной службы[7] 16 сентября 1797 года. Вы же историк, кто тогда был императором?
— Павел Первый[8], - тихо сказала Александра Николаевна, и заметила, что пицца остыла, чаю не хочется, а ее захватывает дух времени, как будто она говорит с участником тех событий, с человеком, помнившим трех императоров русской истории.
— Для привыкшего к разгульной вольности дворянства эпохи Екатерины Второй, Павел Первый был ужасен своей требовательностью, непредсказуемостью и жестокостью. Быть по прихоти царя-тирана, брошенным в крепость, разжалованным, высланным в Сибирь, подвергнуться телесному наказанию, это с мучительной силой давило на нервную систему и казалось, что этот ужас проникает в мозг и парализует тело. Добавьте бессмысленные строевые упражнения гвардии на плацу под пристальным и недобрым взглядом императора. Только представьте и вы поймете, что этот ужас из сознания Сергей Львович уже никогда не выйдет. У нас в семье есть предание, что Пушкину его сослуживец по Лейб-гвардии Измайловскому полку Яков Федорович Скарятин[9] предлагал присоединится к группе гвардейских офицеров которые положат конец тирании Павла Первого и унижению дворянства. Сергей Львович отклонил это предложение. А Яков Федорович Скарятин впоследствии стал одним из убийц императора Павла Первого.