[9] Яков Фёдорович Скарятин 1780–1850. Полковник, участник заговора против императора Павда I. Один из цареубийц.
[10]Алексею Никитичу Пещурову был поручен надзор за А.С. Пушкиным во время его ссылки в Михайловское. В 1837 году Пещуров как псковский губернатор принимал участие в хлопотах по захоронению поэта в Святогорском монастыре.
[11] Письмо А.С. Пушкина к жене от 18 мая 1836 г. — Разве в наше время, когда мы били немцев на Красном Кабачке, и нам не доставалось, и немцы получали тычки сложа руки?
[12] Старая записная книжка. П.А. Вяземский.
[13] Александр Фёдорович Воейков — русский поэт, переводчик и литературный критик. Родился: 30 августа 1779 года, Москва Умер: 16 июня 1839 года (59 лет), Санкт-Петербург.
[14] В своей книге «Наталья Николаевна Пушкина-Ланская. Из семейной хроники жены А. С. Пушкина» Александра Петровна Арапова (урождённая — Ланская) со слов крепостной няни намекает на неродственные отношения между Александром Сергеевичем и Александрой Николаевной, но твердо это не утверждает. Мнение автора этой книги, что этот намек явная клевета, Наталья Николаевна была не такой женщиной, которая бы потерпела подобные отношения у себя дома.
Александра Петровна Арапова (урождённая — Ланская) — русская писательница, переводчик, мемуарист, автор очерков и романов, старшая дочь Н. Н. Пушкиной от второго брака с П. П. Ланским. Родилась 15 мая 1845 года в Санкт-Петербурге, умерла 20 февраля 1919 года в Петрограде.
[15] Александра Николаевна Гончарова (27 июня 1811 — 9 августа 1891) — в замужестве баронесса Фогель фон Фризенгоф, фрейлина, сестра Н. Н. Пушкиной. Вышла замуж за барона Фогель фон Фризенгоф 6 апреля 1852 года. Дочь — Наталья (27.03.1854–1937).
Самовластительный Злодей!
Тебя, твой трон я ненавижу,
Твою погибель, смерть детей,
С жестокой радостию вижу[1]
Прочитала Пушкину его стихи Госпожа Смерть и ледяной рукой взяла его за сердце. У Госпожи Смерть было лицо императора Николая Первого.
— Значит ты хочешь моей смерти и смерти моих детей? — продолжал бесстрастно, голосом Госпожи Смерть, спрашивать Император.
Ледяная рука сжала его сердце еще сильнее, сердце чуть билось. Смертельно бледный Пушкин держался на ногах только силой воли и гордости.
— Ну что-ж Александр, поговорим начистоту? — пристальным и как он считал магнетическим взглядом, водянистых голубых глаз смотрел на Пушкина, Император.
Аудиенция Пушкину была дана в Чудовом монастыре Московского Кремля. Император и Поэт говорили с глазу на глаз. Император был молод, красив, высок и внушителен в мундире Лейб-гвардии Преображенского полка.
Николай Павлович уже прочитал верноподданное письмо поэта[2] и получил сведения о деятельности Пушкина после восстания декабристов.
Пушкин понимал, что сейчас сию минуту решается его судьба. Он был взвинчен и подавлен.
Этот человек, который вызвал его из ссылки, уже утвердил приговоры Верховного уголовного суда по его единомышленникам и друзьям. Пятерым в помиловании отказано: Их повесили. Остальным каторга и ссылка в Сибирь.
— Я знаю, что ты был среди них, — ледяным тоном поведал Император, — вот садись за стол и прочти.
Николай уселся за небольшой инкрустированный стол сам, жестом предложил сесть Пушкину напротив, передал ему для прочтения пачку листов, исписанных каллиграфическим писарским почерком.
Пушкин быстро читал. Те с кем он выпивал, играл в карты, ездил к актеркам и горячо спорил о судьбе России, давали на него показания следственной комиссии. Не все, всего несколько человек, но этих показаний было достаточно не то что для каторги, для петли. В показаниях прямо говорилось, о его членстве в тайном обществе, и что его: стихи «Вольность» и «Кинжал» — это призыв к цареубийству.
Пушкин почувствовал, как ледяная испарина выступила на лбу, Госпожа Смерть продолжала давить его сердце. Он в упор посмотрел на Императора, тут за столом они были равны. Валятся в ногах, молить о пощаде я не буду, говорил его горящий взгляд.
— Твой друг Пущин и другие показания на тебя не дали, — спокойно сообщил Император, — а эти …
Он взял у Пушкина листы и с хрустом разорвал их, обрывки выбросил в корзину,
— По моей воле эти листы из дела изъяты, — чуть улыбнулся Император, — Тебе ничего не грозит.
Возможно Император ждал, что Пушкин будет его благодарить, но поэт молчал.
Император встал, Пушкин тоже вышел из-за стола. И опять высокий величественный Император в военном мундире, сверху вниз смотрел на одетого в скромный сюртук невысокого Поэта.
— Я хочу поговорить с тобой как дворянин с дворянином, — заговорил Император, — без чинов,
— Я, Вас слушаю Николай Павлович, — сдержанно ответил поэт, чувствуя как бешено забилось сердце,
— Я знаю, что приговор своим друзьям ты считаешь неоправданно жестоким,
— Да, — нервно ответил Пушкин, — неоправданным и жестоким,