Винни заглянул в освобожденное от веток пространство. Там, среди окрашенной кровью листвы, неподвижно лежала, запрокинув голову, мертвая мавка. На бледном, оставшимся навечно детским лице застыли широко раскрытые, лишенные белков черные глаза. Гиль наклонился ближе. Нет, показалось. Белки все-таки были. Тонкая белая каемка окружала расширенные, как у зверя, зрачки. Проходник протянул руку, помедлил – и убрал ее, не став закрывать глаза.
– А это что? – Винни наклонился к телу и, скривившись, поддел острием ножа уголок до боли знакомого предмета. Сжимавшая его детская ручка не успела еще сковаться трупным окоченением. Предмет легко выскочил, бесшумно упав в траву в паре метров от кустарника.
– Где он? – Алексей дернулся в сторону тускло блеснувшего металлом предмета.
– Что это было? – Гиль удивлено смотрел, как Винни, бухнувшись на колени, торопливо шарит руками в траве.
– Жетон! Это чей-то жетон!
– Ох, ё-моё! – Гиль подскочил к Винни, чтобы помочь в поиске, но последний уже выпрямился. Торопливо вытер находку о камуфляж и молча уставился на раскрытую ладонь.
– Чье это?
Винни не ответил, продолжая смотреть на металлическую пластинку с выбитыми на ней буками. Наконец, так и не сказав ни слова, протянул жетон Гилю, сел в траву и обхватил голову руками.
Алексей поднес кусок металла ближе к глазам.
«Радченко Е. А. 0(I) Rh +»
– Охренеть! – только и смог сказать он. Опустил руку с находкой и как-то растерянно посмотрел на сидевшего рядом Винни. – А мужики-то где? – Он повернулся в сторону мертвой мавки, затем снова посмотрел на проходника. – Где они все?
– Точно! – Винни вскочил на ноги. – Эти хилые мрази не могли их далеко утащить! Они где-то рядом! Надо их найти! Они должны быть еще живы! – Он заозирался по сторонам. – Вот только в какую сторону идти? Откуда начинать?
– Мавка была с этой стороны. И кусты здесь поближе к лесу. Думаю, надо начать поиск оттуда. Ты прав: через рельсы этим дохликам не хватит сил перетащить тела. Там один Хэлл килограммов сто весит. Но если их и убили, то не здесь. Следов крови нигде нет. – Гиль пошел вслед за направившимся к лесу Винни. – «Телега» чистая?
– Да. Если бы там была кровь, я бы сразу заметил.
– Странно, что следов совсем никаких.
– Трава. Мы же с тобой не следопыты, чтобы по примятым травинкам историю читать. Тихо! – Алексей неожиданно замер. Выставил вбок руку, преграждая путь Гилю. Тот мгновенно остановился, как вкопанный.
– Что?
– Тихо, – повторил Винни. – Слышишь?
Несколько секунд Гиль вертел головой по сторонам, пытаясь понять, на что хочет обратить его внимание Винни. И наконец уловил.
– Плачет как будто.
– Это мавка. Я только не могу понять, откуда идет звук.
– Может, это Рада?
– Там. – Винни уверенно кивнул головой. – Идем. Только тихо, чтобы не спугнуть.
Настоящей удачей, как показалось сперва, было то, что полноценная, труднопроходимая чаща начиналась только через несколько десятков метров. До этого места деревья росли не так густо, и между ними было достаточно пространства, чтобы двигаться максимально быстро и тихо.
Первым шел Гиль. Ствол его карабина едва покачивался при плавных, как будто скользящих шагах. Чуть поодаль, по левую руку, шел вооруженный ножом и топором Винни. Услышанный ими плач стал как будто громче и отчетливее. Направление было выбрано верно, и Винни стоило огромных усилий сдерживать свою скорость и рвение. Если там, впереди сидит сейчас эта мерзкая дрянь, то громкий звук может спугнуть ее и найденный ими ориентир будет потерян.
Вскоре задача осложнилась тем, что лес стал заметно густеть, в то время как плач продолжал звучать трудноуловимым звуковым пятном где-то впереди. Пришлось сбросить скорость, часто останавливаться и двигаться во многих местах гуськом, чтобы избегать ненужного шума.
Идущий по-прежнему впереди Гиль остановился. Замерший позади него Винни изумленно и раздражительно посмотрел на него, но через мгновение понял причину задержки. До его слуха долетал привычный шум леса, только и всего. Плач стих.
Перед глазами Винни мгновенно встала картина: двое умерщвленных друзей и смертельно раненая Катя, окруженные мавками, внезапно оказавшимися не столь безобидными, как было принято считать до этого. Девушка, лишенная последних сил, не может сопротивляться и только тихо плачет, смиренно ожидая момента, когда последние волокна нити ее судьбы разойдутся в стороны, обрывая бренное существование… Надо идти вперед, в сторону последнего сигнала! Нельзя стоять!
