Громкий треск нарушил спокойную музыку жизни леса. Отозвался нарастающим шелестом разрываемой под тяжестью движения листвы.
– Маша! Берегись! – Сергий и земельник крикнули одновременно, с ужасом видя, что Рогова буквально приросла к месту, с которого ее сорвал метнувшийся вперед в немыслимом прыжке Хэлл. За его спиной гулко ударила о землю здоровенная ветка.
– Спасибо, – прижатая к проходнику Маша чувствовала, как оба их сердца набирают скорость, словно для исполнения какого-нибудь шаффла.
– На здоровье, – выдохнул Хэлл.
– Давай ты меня отпустишь и мы пойдем отсюда подальше, пока еще что-нибудь на голову не прилетело.
– Давай.
– Так отпускай.
– Ага, – здоровяк выпустил Машу из своих тисков, начал одергивать одежду и поправлять лямки рюкзака. – Жаль, всё так быстро закончилось. Мне понравилось.
– Главное, чтобы это понравилось мне. Идем уже.
– А тебе понравилось? – проходник направился следом.
– Не успела понять. Ситуация не располагала к осмыслению.
– Значит, для чистоты эксперимента надо повторить в более спокойной обстановке.
– Ты как так прыгнул-то? – Штопор посмотрел на поравнявшегося с ним проходника.
– Да вот иду и тоже думаю… А ты о чем хотела рассказать?
– Я вдруг подумала: почему Кот по радио предупреждает об опасности?
– Да кто ж его знает, – пожал плечами Хэлл.
– Нет, – Рогова покачала головой. – Я не в плане того, почему он вообще говорит. А в смысле, зачем ему это? Он ведь тоже аномалия. И должен быть с другими, наверное, заодно. А выходит, что тот же Черномор ходит везде, чтобы убивать людей, а Кот их предупреждает.
– Ну ты спросила, – усмехнулся Штопор. – Я о таком никогда даже не задумывался.
– Да, – кивнул священник. – Тут есть над чем поразмыслить.
Шли еще около часа. Вскоре лес стал редеть, и тогда решили устроить короткий привал.
Несмотря на отличную спортивную подготовку, Рогова все больше отставала от идущих быстрым шагом мужчин. Видимо, сказывались последствия пережитого в призрачном шатре.
Выбрали огороженную кустами и деревьями поляну, с которой легко просматривалась окружающая местность. Огонь разводить не стали, решили обойтись хлебом и запасенной водой. Отказавшийся от трапезы священник взялся нести дозор и, отсев от основной компании, стал следить за окрестностями.
Из включенного радиоприемника неслась неторопливая сказка:
– Ты догадался, мой читатель,
С кем бился доблестный Руслан:
То был кровавых битв искатель,
Рогдай, надежда киевлян,
Людмилы мрачный обожатель.
Он вдоль днепровских берегов
Искал соперника следов;
Нашел, настиг, но прежня сила
Питомцу битвы изменила,
И Руси древний удалец
В пустыне свой нашел конец…
– Я только сейчас понял, – Штопор первым нарушил жующее молчание, – по чему прямо вот реально соскучился.
– По голубике своей? – спросил Хэлл.
– Не-е, – земельник мотнул головой. – По хорошим фильмам. Вот вернусь на Большую землю и обязательно что-нибудь посмотрю. Маш, есть там сейчас что-нибудь стоящее из нового?
– Стоящее из нового? – Рогова усмехнулась. – На мой взгляд, ничего.
– Привередливая такая? – уточнил Штопор.
– Нет. Просто не могу рекомендовать фильмы, в которых Фею-крестную играет негр нетрадиционной ориентации, а русалочку Ариэль – чернокожая актриса.
– Никогда не понимал, зачем они это делают, – Хэлл хмыкнул. – Почему нельзя, чтобы белых персонажей играли белые?
– Да чего тут непонятного-то? Все дело, как обычно, в деньгах. Сейчас активно насаждается равноправие. Цветные эмигранты и уже ассимилировавшиеся категории граждан составляют внушительную толпу. Если в фильме не будет черного, желтого или красного актера, то есть риск провала в прокате. Только и всего.
– И слышно было, что Рогдая
Тех вод русалка молодая
На хладны перси приняла
И, жадно витязя лобзая,
На дно со смехом увлекла,
И долго после, ночью темной,
Бродя близ тихих берегов,
Богатыря призрак огромный
Пугал пустынных рыбаков…20
– Нет, я всё это понимаю. Но почему нельзя снимать фильмы по другим сюжетам?
– Да потому что они нафиг никому не нужны. Сценаристам и всяким продюсерам не из чего выбирать, так как вся основная культура писалась, в основном, белыми авторами. У тех же негров в то время руки были заняты сбором хлопка или тростника. А актерам или зрителям все это неинтересно, потому, что для них культура того же черного континента чужая. Большинство родилось и выросло уже тут, на местной поп-культуре.
– Периферия затягивается туманом. Температура воздуха днем…
– Вот блин! – в сердцах воскликнул земельник.
– Тихо! – шикнул на него Хэлл.
– …сохранится в акватории на все время. Черномор вышел из эпицентра к периферии.
– Интересно, – тихо спросил Штопор, – куда именно он вышел? В какую сторону?
– Надеюсь, в ту, которая подальше от нас, – зло буркнул священник. – Давайте собираться. Минут пятнадцать уже отдыхаем, а топать еще бог знает сколько.
– Да, – земельник кивнул. – От нашей ушастой подружки слов не добьешься. Хэлл? – Штопор посмотрел на замершего проходника.
