— Совсем обнаглела! А дельфинов не надо в упряжку? — Водяной иронично поднял безукоризненные брови.
— Нет, спасибо! Обойдусь, — сдержанно сообщила Катерина.
— А, может быть, пока мои подданные лодку ищут, ты окажешь мне честь и прогуляешься со мной? Обещаю, что нога болеть не будет! — водяной грациозно встал и непринужденно протянул Кате руку.
— Спасибо за предложение, но, полагаю, что у меня тогда ничего болеть уже никогда не будет, у утопленниц, вроде, болеть уже нечему. Я уж лучше потерплю.
Тут водяной просто рассмеялся. — Да ты ещё забавнее, чем мне казалось. Но, пока действительно мала, ничего, я подожду, я не тороплюсь. Лодку я тебе дам, правда, за провоз я беру плату. Раз уж ты сама ко мне не хочешь, уступи мне эту серую шкуру, — он пренебрежительно толкнул концом расшитого тускло-голубого сапога в волчий бок. Он-то тебе не нужен, и даже убить тебя пытался, а мне как коврик придверный пригодится.
Волк застонал сквозь сон, но проснуться не мог.
— Вот интересно-то как! Значит, я туман у тебя прогоняла просто так, а ты за проезд на какой-то лодке, может ещё и дырявой, целого волка хочешь? — Катерина припомнила грозную и очень громкую продавщицу на деревенском рынке, неподалеку от их дачи. И скопировала её интонации. — Не пойдет!
Водяной передернул плечами. — Не хочешь, как знаешь. Лодку без шкуры не дам! Передумаешь, позови! — и шагнул в воду.
Катерина дождалась, пока он полностью погрузится, и без сил села, привалившись к теплому волчьему боку. Пока удалось заморочить водяного лодкой, да так удачно, что он и забыл о своих первоначальных планах, просто утянуть беззащитную Катерину и утопить.
— Только вот он же не совсем дурак, скоро очухается и вернется! — подумала Катерина. — И тут она припомнила сказку о Сивке-Бурке. — Так, секундочку… А почему бы мне Сивку просто не позвать? К Ивану-то он прибегал? Прибегал. Причем нигде не сказано, что ему Иван сначала сообщал свои координаты. Значит, просто на зов. Ладненько.
Катерина встала, с трудом выпрямилась, и позвала:
Какое-то время ничего не происходило, и Катя приуныла, как вдруг, ей померещилось ржание Сивки, она подняла голову и чуть не заплакала от облегчения! В небе над её головой обнаружился не только Сивка, но и Жаруся, и Бурый, с Баюном, судорожно вцепившимся всеми когтями.
Казалось, что берег дрогнул от тяжеленных копыт Сивки, Баюн, тоже свалился со спины Волка с глухим звуком, как мешок рухнул, а сам Волк не веря своим глазам, уставился на своего брата, мирно спящего у ног Кати.
— Катюша, милая, как ты? Что случилось? И что такое с Серым? — голосок Жаруси, обычно нежный и переливчатый, по желанию владелицы становился громче во много раз, и легко перекрывал голоса всех остальных.
— Всё просто отлично! Стало, как только я вас всех увидела, — проговорила Катерина, и не сдержавшись, заплакала.
— Это он сделал? — Бурый спросил очень тихо, но Катя тут же его услышала. Волк коснулся носом запястья, почерневшего от волчьих зубов, с ранками, и тут же наткнулся на окровавленные клочья на локте.
— Волк, не зверей. — Катя попыталась успокоить друга.
— Теперь я не буду его щадить! — Волк не отрывая глаз смотрел на брата. — Почему он спит?
— Это я его… — Катя решила, что сейчас будить Серого она точно не станет. Не будет же его Волк бить сонного.
Она шагнула было поближе к Серому, как из воды опять появился водяной.
— Ааа, опять твой дружный отряд в сборе! Я всё думал, догадаешься ты позвать коня, или ты настолько тупа, что будешь продолжать канючить у меня лодку. Поздравляю, сообразила. Но, моё предложение в силе. Отдай мне эту падаль! Лодка тебе уже не нужна, но я избавлю вас от проблем с ненужным волком. Совершенно безвозмездно!
— У нас нет ненужного волка. — Катерина подошла вплотную к Серому. — У нас все волки очень нужные!
Водяной рассмеялся. Он махнул рукой, и Катерина опять, как тогда в Озерном крае, оказалась отрезанной от своих друзей, стенами ледяной воды. — Да ладно тебе, отдай его мне! Тут только ты и я. Никто тебя не осудит, этот действительно никому не нужен, а то и опасен. А мне, повторяю, нужна хорошая шкура.
— И я тебе повторяю, у нас никого не нужного нет! И никого я тебе не отдам! — Катю ноги держали слабо, поэтому, когда на неё полетел сильный поток воды, она просто рухнула на колени, успев подумать, что в довершении всех радостей, теперь ещё и коленки разбила! Она успела схватиться за Серого, и решилась:
— Струится речка, и сны смывает, но то что снилось, не забывает.
И волк, что слышал, не позабудет, пусть не врагом он, но другом будет.
