— Горыныч, а давай-ка мы с тобой вместе споем! — она чуть увернулась от левого крыла, раскрывшегося в полном восторге. Сначала они долго учили слова. Горыныч дотошно выспрашивал всё, что не понимал, всплакнул о судьбе летчиков из фильма «В бой идут одни старики», из которого и была песня. Про полеты он вообще внимал затаив дыхание. А дальше начали петь.
— Вон! Вон оттуда рев раздается! — подпрыгнул вверх Волк, и уже ориентируюсь по звуку, летел, безошибочно проходя все хитрые повороты.
— Так, ты опять фальшивишь! — Катерина зажимала руками уши. — Что ты не стараешься! У тебя роскошный голос! А ты! И вообще-то, знаешь, пора бы уже за ум браться! Сам же понимаешь, что меня вернуть надо.
— Не надо! Зачем это ещё! — возмутился Горыныч.
— Как это зачем? Сейчас я у тебя в гостях. Замнем про странный метод сказочников в гости приглашать, ну, не понял ты чего-то, не разобрался. Можно извинить, но погостила я и хватит! Пора уже назад!
— Не пора! Тебе тут плохо что ли? — Горыныч твердо стол на своем.
— Плохо будет! Я же человек. Мне посмотреть на эту красоту хорошо, а жить я в этом не могу! Кроме того, ты хоть представляешь, что с тобой остальные сделают?
Горыныч презрительно фыркнул.
— А Жаруся? — Катерина попала в точку. Жарусю Змей побаивался. Да что уж там! Трусил отчаянно.
— Не найдет она меня тут! — Горыныч с надеждой осмотрел сверкающие стены.
— Найдет-найдет! Она же меня ищет! — Катерина слезла с сундука и пришла прямо к морде Горыныча. — Ты меня принял как настоящий Змей-Горыныч! Роскошно, прямо скажем! Угостил! Песни мы спели, даже выучили. Такой у тебя бас! Талант просто! Отнеси миром обратно, а?
Скорее всего, последней соломинкой, было именно упоминание о Жарусе, таланте и басе. Горыныч решился. Он тяжело вздохнул, помотал головой, потом всё-таки кивнул и подставил Катерине крыло. Она взобралась на спину, и подумав, устроилась между костяными выступами на спине.
— Эх, ладно! Держись. — Горыныч вздохнул, и развернул крылья.
Волк почти нашел пещеру, но вой, подозрительно напоминавший песню, внезапно стих.
— Кот, смотри зеркальце! Где она?
Кот замахал лапой на широкий выступ слева. — Туда давай. Я не могу в воздухе его доставать! Да ещё над камнями! Уроню, никогда Катерину не найдем!
Все приземлились на указанный Котом выступ и столпились над зеркальцем, вдруг над их головами возникла колоссальная тень, полностью закрывшая звездное небо. А зеркало послушно показало Катерину, сидящую на спине Горыныча.
— Нет, я всё-таки был прав! — Баюн начал смеяться первым, стуча когтем в зеркальце. — Она его уговорила! Спорим, он её в Дуб везет?
— Думаю, и спорить нечего. Но вот с ним-то мы чего делать будем? Простим? — тон, которым Жаруся задавала этот вопрос, подразумевал, что за согласие простить Змея достанется любому на орехи!
— Не-не, это не правильно! Вернул, хорошо, но крал-то зачем, да и уговаривать Кате его пришлось! Она испугалась, измучилась! Пусть ответит!!! — Сивка топнул копытом, чуть не обвалив выступ.
— Ясненько, летим следом, а как он Катю спускает, там уже и разберемся! — Волк прыгнул вверх, и неслышной тенью скользнул за Горынычем.
Той ночью многие обитатели Лукоморья уснуть не могли. С неба доносился ужасающий рев, отдаленно напоминавший какую-то незнакомую песню, и почему-то про клен!
Горыныч опустил Катерину именно туда, откуда забрал, сшибив ещё несколько елей в темноте.
— Понаросли тут опять! Ладно, ты иди, я ближе не рискну, там и правда, эта, Жаруся… — Горыныч кивнул чешуйчатой головой, взлетел, и уже считал себя в полной безопасности, как внезапно прямо перед ним появилась горящая белым яростным светом Жар-Птица.
А Катерина шагнув в темноте пару шагов наткнулась на какую-то ветку, запуталась подолом опашня, и рухнула бы, если бы не оказалась на знакомой широкой волчьей спине.
— Ой, Волчок! Ты! — она крепко обняла лохматую шею названного брата.
Жаруся прилетела позднее и очень довольная собой. О результате она не распространялась, но пронзительные вопли Горыныча и гневные всполохи крыльев Жаруси перебудили даже тех, кому удалось не проснуться от Смуглянки в исполнении Змея.
Катерина сидела на любимом стуле, пила морс и докладывала подробности, которые не знали её друзья.
— Кать, я вот не люблю школу, кто её любит-то? Но, чем дальше, тем больше я понимаю, что там и то менее нервно! — наконец высказался Степан под хохот присутствующих.
— Степочка, так это легко устроить. — Катерина отсалютовала ему чашей с морсом. — Я просто буду приходить сюда без тебя.
— Сдурела? Без меня! Счас! Тут же классно! Где вот ещё можно услышать поющего дракона? Ты только, пожалуйста, ну хоть чуточку осторожнее, а?
