– А у вас, что, муки не продают ржаной? Вы-то нас тут как в заключении держите, даже в магазине ни разу небыли. Ходите с нами, как надзиратели. Я за всё время был на почте, в аптеке да ещё на базаре.
– Ага, у вас всё и так есть, что зря шататься, мы уже раз сорвались. Ехать нужно. А вдруг вас обидит кто? Или что случится? Короче, так надо, всем так лучше. Я уже Лексею твоему всё говорил, спроси его сам, – Онур всем видом показал, что разговор окончен, подошёл к сараю с работниками, открыв дверь, гаркнул в темноту по-турецки. Внутри всё зашевелилось, как в растревоженном муравейнике.
«Ну и ладно, гордый какой! Спрошу у Лёхи», – зло подумал Егор, с силой хлопнув дверью, и вошёл в дом.
В доме все уже проснулись, скомкав свои спальные места, сложили их в углу зала. На столе парил чайник, ломаный лаваш и остатки соуса в чаше призывали к приёму пищи. Орхан уже приступил к трапезе: громко пил чай, окунал кусок лаваша в соус и аппетитно впихивал его в свой бездонный, как у пеликана, рот. Алексей задумчиво грыз кусок комкового сахара, его усы, отросшие за последние дни, намокнув от чая, грустно опустились вниз.
– Я вот одно не пойму, а на кой мы да и вы всё таскаете машинами? Не проще ли возить вагонами? Вот грузим машины, едем с перегрузом, нас все имеют, и что за кайф? Лучше заплатить за два вагона от и до, и, аля-улю, груз там, где должен, а мы, как настоящие красавчики, в купе приехали, разгрузили, оптом всё продали. Ништяк, как говорится, налицо.
– Да, так-то лучше, но мы же не можем сразу найти такого потребителя. Кто сразу всё заберёт? И потом, водители зарплату получают после того, как обратно приедут. Отсрочку на заправку можем получить, не нужно сразу кучу товара забирать и развозить. Вот куда вагон лука разгрузить или перца? Кто такой объём возьмёт? – Орхан, тыча куском лаваша в сторону окна, решил пояснить турецкий вариант доставки. Капли густого тягучего соуса лениво падали на стол, тут же впитывались в скатерть, оставив на ткани жирный розовый след.
– Ну да, нет крупного потребителя. И рынок сразу всё не заберёт. Бизнес не удачу, как везде, – грустно подтвердил Алексей, вздыхая, окунул кусок лаваша в принесённую чашу с мёдом.
После утреней загрузки пищей Онур провёл совещание. На нём определились, что работники остаются в сарае, ждут сигнала на выезд, а русские с Онуром должны убедить водителей поехать с ними без денег, только за еду, в дальнюю командировку без чёткого обозначения даты её окончания.
Со двора послышался хриплый сигнал. Алексей, выглянув в окно, выдохнул в пустоту комнаты: «Опять поедем на “москвиче”». Взял сумку, перекрестился и нырнул в проём комнаты. В сенях послышался грохот упавшей кастрюли, невнятный мат, скрип двери, ведущей во двор. Егор не торопился, он сидел, удобно прислонившись спиной к скатанной постели, и дремал, иногда вздрагивал, проснувшись, чтобы отогнать назойливую муху. Нога перестала болеть, тут же чудесный сон поглотил сознание…
Снилось, что переговоры с водителями уже прошли, причём получилось так, что водители сами приехали к дому Саида, выстроились во дворе шеренгой и ждали. На крыльцо вышел турок, громко объявив:
– Сынки, Россия ждёт лук! Цинга одолела регионы! Вот посланники, – Онур показал пальцем на русских, – большой страны просят нас – вас – поднапрячься и без предоплаты отвезти лук, вырвать людей из цинготного капкана! – при этих словах турок хитро подмигнул, дескать, ну, как я загнул?
Водители дружно загудели, вперёд вышел невысокий казах, зажмурил и без того узкие глаза и протянул:
– Не, так не пойдет, давай деньги! Половину сейчас, половину сразу после доставки!
Турок не растерялся, вынул из-за пазухи лист бумаги, потряс им перед всеми и произнёс:
– Вот! Видите, это бумага, в которой я, – Онур ткнул себя пальцем в грудь, – обязуюсь отдать вам вот этот дом, – турок повернулся к дому, развёл руки, показывая, сколько много он отдаёт, – если вдруг мы, – он обвёл взглядом русских, – не сможем заплатить вам.
Алексей, стоявший рядом, обрадованно шепнул Егору:
– Смотри, сейчас впарит им дарственную на дом, который не его, и вот доставка стала бесплатной.
Даже во сне стало стыдно и неудобно перед людьми. Егор попытался было отвернуться и уйти, но его ноги по колено завязли в чавкающей глине. Она противно булькала, ноги скользили, взмахнув неуклюже руками, он упал в грязь…
Алексей вошёл в комнату, чтобы проверить, ничего ли он не забыл из своих вещей, вдруг увидел спящего партнёра, который уткнулся лицом в комок из каких-то тряпок и сладко сопел. Гримаса презрения исказила лицо вошедшего, он начал ожесточённо трясти Егора за плечо, истошно крича:
– Давай поехали! Вставай, замёрзнешь!
Егор проснулся, резко вскочил, зевая и качаясь и, вышел во двор. В машине на переднем сиденье восседал Онур, сиденья сзади пустовали, турок крикнул в открытое окно:
– Э, давай быстрее садитесь оба. Прокатимся, водителям вас покажем. Завтра должны грузиться.
Ехали молча, каждый погрузился в свои мысли. За окнами мелькали тополя, одноэтажные дома, время шло к полудню – начинало пригревать.
