– Отец вышел, меня в сторону отвёл, говорит: «Сын, я тут первый, уеду утром, извини. Но раз уже ты тут, оставь мне вина и закусить, тебе уже не пригодится».
– А как же жёны, неужели они знают?
– Егор, дорогой, мужчине можно, женщине нельзя, что мужчина сказал – закон. Женщина должна рожать, работать и молчать. Отец привёз русскую из Караганды, и она быстро привыкла, всё нравится. Ладно, нечего болтать, поехали! – Назим взял из сенок спортивную сумку, бросил её в багажник.
Киргизский турок уверенно развалился на заднем сиденье, рядом примостился Джавдет, они начали что-то обсуждать, смеяться. Талха иногда встревал в разговор, бросая короткие фразы. Турки, смеясь, толкали его в спину, видно было, что фразы водителя попадали не в бровь, а в глаз.
– Давай, не стоим, заводи! – вдруг раздражённо скомандовал уставший от пустых разговоров Джавдет.
Машина долго гудела стартером, но всё же завелась и нехотя поехала назад на родину, в Джамбул. Егор под звуки турецкой речи и равномерное покачивание задремал.
«Москвич» резко снизил скорость, Егор, повиснув на ремне безопасности, проснулся. «Дом, милый дом», – промелькнула в голове фраза. Зевая и потягиваясь, он прошёл во двор. Там молча стоял грустный Алексей, в его руках была неизменная сумка, чуть поодаль Джавдет переговаривался с Орханом.
– Что происходит, а, Лёха? Чего грустим, деньги потерял?
– Слушай, вот честно, час ищу, ехать нужно – денег нет, а не факт, что сюда приедем. Похоже, сейчас к Саиду и оттуда стартуем, – отведя в сторону Егора, прошептал Алексей.
– Да плохо-плохо, что вон они, – ткнул пальцем на турок Егор, – спокойно при нас говорят, что хотят, а мы всё шепчемся.
– Пошли, я около сортира в коробке закопал ночью, и не найду! Ума не приложу, где!
Проходя мимо дома, коммерсанты отметили, что всё в доме вверх дном: ковры сняты, свалены на топчан, кругом горы тряпок.
– Да не бойся, я твои вещи все вытащил, сложил в кухне! – успокоил Егора Алексей.
Вышли в огород, подошли к туалету, вокруг всё изрыто, видно, что искали ожесточённо и отчаянно.
– Это твоих рук? – Егор бросил взгляд на Алексея.
– Ну да! Ночь, закопал спросонья, вроде бы, на расстоянии лопаты от стенки, но не найду!
Егор взял кусок проволоки, начал методично протыкать землю, отходя всё дальше от деревянного сооружения. Вдруг что-то задержало щуп на расстоянии метров трёх от входа. Алексей голыми руками, сбивая ногти, по-собачьи разрыл огромную яму. Там лежала его потеря.
– Слава богу, нашлась!
– Да лопата-то у тебя трёхметровая была! Уж думал, без нас вырыли! А ты прямо как в «Золотом ключике» решил деньги зарыть.
– Я для безопасности!
– Как там Чимкент, на что похож?
– Да ну его! На такси доехали до нотариуса, он, как клещ, впился: подпиши то, другое, после надо всё три часа проверять. Короче, Онур меня там и оставил, дал денег на расходы и уехал. Под вечер приехал с Орханом, довольные всё порешали, а я всё бегаю: то копии нужны, то в ГАИ пробить на угон. Но прикинь, всё сделали, теперь за луком.
– А в Киргизии хорошо, спокойно, – невпопад ответил Егор, рассматривая коренастого, пузатого Орхана.
Все вышли во двор, спешно начав грузиться в только что подъехавший древний «Мерседес» Саида.
– Э, русские! – вдруг крикнул Орхан.
– Да? – хором ответили коммерсанты.
– Это мой сын! С вами едет, не обижайте его в России!
– И в мыслях не было!
– У меня жёны русская и киргизка. Я всех люблю: больших и малых, любой расы и вероисповедания! Так вот, я как практик по женщинам заявляю, что по матчасти у них у всех всё одинаково, а значит все мы братья. Не нужно никого обижать!
– Всё ясно! К чему это всё? – удивился Егор.
– Да мы тут с Онуром зашли в большое кафе – удачный день, обмыть же надо. А в кафе казахи сидят. Они нас унижать стали, дескать, турки не совсем люди и мусульмане, казахи более правильные. Спорили целый час, договорились они о том, что анатомия у казаха иная, чем у турка. Казах ест в основном мясо, поэтому, они говорят, казах ближе к волку, а турок почему-то ‒ к барану. Чуть не подрались.
– Нет, мы так не считаем! Мы пойдём грузиться, ехать нужно, хорошо? – Алексей ещё не отошёл от поиска денег, его потряхивало, зубы, несмотря на тепло, отбивали чечётку.
– Молодца! Люблю таких! – Орхан улыбался, дымя сигаретой. Вид у турка был добродушный, он, если и говорил на своём, тут же передавал смысл сказанного по-русски, чем сразу расположил к себе горе-коммерсантов.
В «Мерседес» с трудом поместилось восемь человек. Сидели друг у друга на коленях в два ряда, даже Саид вжался в стекло, с трудом поворачивая руль, и выехал на дорогу. Ехали молча, слышно было тяжёлое дыхание людей и матюки на нескольких языках, а куда денешься? Уже скоро состоится ручная погрузка лука. Работников нанимал Онур из своих проверенных годами да недоплатами людей. Мерс ехал, тяжело переваливая через неровности покрытия, постоянно шоркаясь отвисшим задом о любые дорожные выступы.
– Прямо душа рвётся! Не могу слушать скрежет! Пошёл этот Онур очень далеко! Езжай, будь добр, брат, давай помоги! – причитал Саид при каждом ударе машины.
