Лукреция узнала о том, что случилось, лишь через шесть недель после его гибели. Верный друг Чезаре, Хуанито Гарсиа, принес эту новость в Феррару 22 апреля. Явился он к Ипполито, а тот, зная, что. как выразился один из корреспондентов Изабеллы, Лукреция «любила своего брата, словно была его матерью», не в силах был объявить ей об этом, а потому делегировал на эту миссию фра Рафаэле. Для Лукреции смерть брата была самым большим горем в жизни, которая и без того отмечена была трагедиями. Она, как говорят, горестно воскликнула: «Чем более стараюсь я угодить Господу, тем сильнее Он испытывает меня…», после чего заперлась в своих покоях «и горевала день и ночь», повторяя имя брата и не в силах скрыть свою боль. Проспери писал: «Мало кто из людей осмеливался выразить ей свои соболезнования из-за ее замкнутого характера». На публике, так же, как и после смерти Александра, она держала себя в руках. 22 апреля Санудо свидетельствовал: «…о смерти герцога Валентинуа сообщил мадонне Лукреции монах Рафаэле, во время поста он выступал там с проповедями. Для нее это был страшный удар, тем не менее она держалась стоически и не позволила себе заплакать». Во времена Ренессанса, как и в Древнем Риме, особенно ценили силу духа. Альфонсо гордился женой и был благодарен Ипполито за проявленный им такт. «Мы безмерно благодарны Вашему Сиятельству за то, как бережно сообщили Вы нашей супруге о судьбе ее брата, герцога, — писал он к Ипполито 27 апреля из лагеря возле Генуи, — нам кажется, что Вы, Ваше Сиятельство, действовали в этом случае в согласии с присущим Вам благоразумием и опытом. Столь же довольны мы тем, что, по Вашим словам. Ее Светлость, наша супруга, стойко приняла этот удар…»
Только в конце месяца заставила она себя встать с постели и принять соболезнования окружающих. Навестили ее и несколько людей со стороны. Из Болоньи приехал известный гуманист Агапито да Амалия, он давно служил у Чезаре доверенным секретарем. Теперь он стал секретарем папского легата. С Лукрецией у него был многочасовой разговор, они вспоминали прошлое. Кроме Анджелы Борджиа, приехавшей из Сассуоло, чтобы утешить ее, не было никого, с кем бы она искренне могла разделить свое горе. И в самом деле, никто, кроме членов семьи Борджиа, не оплакивал смерть ужасного Валентинуа. Альфонсо был далеко: оказывал содействие Людовику XII в подавлении мятежа в Генуе. В письмах муж пытался утешить ее, писал, что Чезаре «уже одерживал победу над врагами своего шурина», когда его настигла смерть.
Смерть Чезаре вдохновила на творчество кружок поэтов: Эрколе Строцци написал эпитафию на смерть Валентинуа и посвятил ее «божественной Лукреции Борджиа». В стихах он не жалел эпитетов для Чезаре: «…гордость нации… ваш брат, могучий в мире, могучий в войне, слава его и в деле, и в имени не уступает великому Цезарю…» «И сейчас все стараются обуздать свою великую скорбь», — добавил он с вполне извинительным в этом случае преувеличением. Иероним Касио из Болоньи, знавший Чезаре, написал столь же неискренне:
Макиавелли сказал, что жизнь «Цезаря Ренессанса» закончилась, став примером на редкость жестокой судьбы. Так написал он в главе VII книги «Государь», где Чезаре выведен героем: «Итак, подводя итог всему, что сделал герцог, я не могу его осуждать. Думаю, я был прав, когда выдвинул его в качестве примера всем тем, кто добился власти благодаря счастливой судьбе и могучим покровителям. Он был человеком огромного мужества и великих амбиций, и жизнь свою он не мог прожить иначе. Планам его не суждено было сбыться только потому, что умер отец его, Александр, и сам он в этот момент был болен… Если бы тогда он был здоров, судьба его сложилась бы иначе».
Однако враги высмеивали самого Чезаре и его знаменитый девиз: «Или Цезарь, или ничто». В Мантуе Изабелла д'Эсте злорадно вспоминала предсказание сестры Осанны о том, что судьба Чезаре будет «подобна горящей соломе». Некоторые вспоминали его с симпатией: «На войне он был смелым человеком и верным товарищем» — так сказал о нем один французский капитан. В историю он вошел как чудовище, и определенные основания для этого имеются. В нем смешались свет и тьма: личностью он был безжалостной, аморальной, притягательной и блистательной. Солдаты любили его. и те, что были рядом, остались верны до конца. В Романье он пользовался уважением, ведь там он начал выстраивать систему, основанную на правосудии. История не была к нему благосклонна: он нажил себе много врагов и в конце концов потерпел поражение. Тем не менее устремленность к цели, к собственному высокому предназначению — это черты, присущие гению.
