Сожжение у столба было обычным наказанием за содомию или ересь (в конце апреля 1498 года так, например, казнили во Флоренции Джироламо Савонаролу, настоятеля доминиканского монастыря). Способ умерщвления мавра и подсказал, возможно, Бурхарду странную фразу «этот человек знал Курсетту плотски, не ведаю, каким способом». В тот же день надели колодки на шестерых крестьян, прогнав их предварительно кнутами по улицам за отвратительное мошенничество: они продали оливковое масло больным, страдавшим сифилисом. Те искупались в нем в надежде исцелиться, после продавцы влили это же масло в свои кувшины и продали его ничего не подозревавшим покупателям.
Александр с большой охотой принял евреев, изгнанных из Испании фанатичной «патронессой» католиков королевой Изабеллой. Папа считал их не только полезными гражданами, но и потенциальным источником дохода. Требовались крупные суммы денег в обеспечение новых планов Чезаре. В то лето на площади Святого Петра совершили публичное обращение трехсот евреев-маранов в католичество. Свидетелями знаменательного события стали Лукреция и Санча. Санудо полагал этот шаг папы очередной финансовой операцией. «Из писем я понял, что папа приказал примерно тремстам испанским маранам, облаченным в желтые одеяния и со свечой в руке, проследовать к Минерве [церковь Санта-Мария-сопра-Минерва)… таким было их публичное наказание. Весь секрет заключен в их деньгах, и сделал это презренный епископ Калахорра [Педро де Аранда, арестован и обвинен в ереси 21 апреля 1498 года]». Другими источниками пополнения доходов понтифика были поместья умерших или попавших в немилость священнослужителей: когда папский секретарь Бартоломео Флорес, архиепископ Козенцы, был арестован по обвинению в подделке папских бреве, Александр конфисковал его имущество и апартаменты в Ватикане со всей мебелью и коврами. Все это он отдал одному из своих советников Хуану Маррадесу, а должность архиепископа — другому фавориту, камергеру Джакомо Казанове. В мае 1498 года умер кардинал Генуи, и папа отправил одного из своих испанских камергеров, Хуана Феррера, забрать имущество покойного и передать его должность брату Асканио Сфорца.
Должность архиепископа, вероятно, была последней милостью, которую клан Сфорца мог ожидать от папы. Александр задумывал второй брак Лукреции, желая породниться с королевской арагонской семьей Неаполя, к которой Сфорца относились враждебно. К тому же 7 апреля скончался король Франции Карл VIII, событие это предвещало опасность как для Сфорца, так и для Арагона. Преемник Карла, Людовик XII, унаследовал притязания Карла не только на Неаполь, но и на Миланское герцогство. Более того, он хотел, чтобы папа разрешил ему развестись с законной женой, Жанной Французской, и жениться на вдове своего предшественника, Анне Бретанской: так он удержал бы во Франции ее герцогство Бретань. В то время и папа, и Чезаре все еще связывали свое будущее с Неаполем, но возросшее влияние нового французского короля заставляло менять тактику в соответствии с его потребностями и амбициями.
Александр немедленно принялся искать детям партию в Неаполе. Для этого он вступил в переговоры с королем Федериго, предлагая Лукрецию в качестве жены для Альфонсо, незаконнорожденного сына герцога Калабрии и брата Санчи. Но главной задачей Александра была женитьба Чезаре на Карлотте, законнорожденной королевской дочери. Федериго же, к ярости понтифика, сопротивлялся. Благодаря Борджиа он добился легитимации восхождения на трон, но породниться с внебрачными детьми папы, отдать им деньги и земли своего королевства желания не испытывал. Асканио Сфорца с тревогой наблюдал за неаполитанскими переговорами. В начале мая в письме к Лодовико он рассказывал о гневе папы: Федериго негативно относился к предлагаемым Александром бракам. Королю не хотелось отдавать Альфонсо огромное поместье, и папа был унижен проявленным к нему пренебрежением, в особенности потому, что о сватовстве стало всем известно. Тогда Александр пустил слух, будто собирается выдать Лукрецию за Франческо Орсини, герцога Гравины (спустя пять лет Чезаре его казнит).
После этого Альфонсо тайно приехал в Рим. «Сегодня утром [15 июля] сюда явился дон Альфонсо, — сообщал Асканио брату, — и хотя до Марино он ехал на 50 лошадях, сюда он забрал с собой только 6 или 7, так как Его Святейшество хотел сохранить этот визит в тайне. Ужинал он со мной во дворце (Ватикан), затем отправился на аудиенцию к Его Святейшеству, который очень тепло его принял. Сегодня вечером он остановится в доме принцессы, своей сестры [Санчи], опять же тайно. На самом деле, — добавлял Асканио, — почти всем в Риме было известно о его приезде». На следующий день Чезаре пригласил будущего шурина в свои апартаменты, выказал ему величайшее расположение. На третий день папа встречал его вместе с Лукрецией в присутствии Асканио, кардинала Перозы и представителей Неаполитанского королевства.
