Куда бы Лукреция ни приезжала, встречали ее с огромным воодушевлением. У ворот Фолиньо, города, правительницей которого она являлась недолгое время, но никогда в нем не бывала, герцогиня увидела живописный орнамент, изображавший римскую Лукрецию с мечом в руке и стихами, рассказывающими, как уступила она дорогу этой Лукреции, превосходящей ее чистотой, скромностью, разумностью и постоянством. Увидела она возле площади и триумфальную колесницу, а подле нее Купидона. На самой колеснице стоял Парис с золотым яблоком Гесперид в руке. Он объявил, что яблоко это отдал Венере, однако Лукреция настолько превзошла красотой, мудростью и богатством всех трех богинь, что окончательный выбор он сделал в ее пользу. Наконец в центре площади все увидели военную галеру с турками (во всяком случае, люди на ней одеты были в турецкое платье). Стоявший на носу галеры человек продекламировал стихи, смысл которых сводился к тому, что великий их султан узнал, какой силой обладает в Италии Лукреция, стало быть, она сможет хорошо провести переговоры по вопросу заключения мира, и посему он предлагает ей христианскую территорию, которой владеет. «Стихи записывать не стали, потому что автору их было далеко до Петрарки, — прокомментировали послы, — да и галера не вполне турецкая. Впрочем, особого значения это не имеет». Оба посла были, однако, поражены, увидев, что весь клан Бальони собрался в четырех милях от Фолиньо, дабы засвидетельствовать Лукреции свое почтение. Правда, старший Бальони не сообщил, сделал он это из уважения к даме или же из страха перед ее братом.
Лукреция, как доложили послы, упорствовала в своем желании добраться из Болоньи до Феррары по воде, дабы избежать дискомфорта езды по тяжелым дорогам. Папа так беспокоился о здоровье Лукреции, что «каждый день и каждый час хотел знать о ее передвижении. Она должна была собственноручно писать ему из каждого населенного пункта и сообщать о своем здоровье, и это подтверждает то, о чем я уже докладывал Вашей Светлости: Его Святейшество любит ее более всех остальных своих детей…».
В Урбино они прибыли 18-го. В двух милях от Губбио их приветствовала Елизавета, герцогиня Урбино, которую Лукреция знала в бытность свою герцогиней Пезаро. Они приехали к дворцу при свете факелов. Повсюду были гербы папы, короля Франции, Борджиа и Эсте, да и собственный герб Лукреции. В Урбино Лукреция и все Эсте поселились в великолепном герцогском дворце Монтефельтро, а герцог Гвидобальдо с герцогиней остановились вне города.
Елизавета Гонзага да Монтефельтро, герцогиня Урбино (1471–1520), считается одной из самых знаменитых женщин своего времени. Она приходилась сестрой Франческо Гонзага и невесткой Изабелле д'Эсте, с которой, кстати, была очень дружна. Елизавету восхваляли за святое терпение: она терпела брак с Гвидобальдо, импотентом и инвалидом. Муж страдал от болезни, которую называли «подагрой», на самом деле это, скорее всего, был ревматоидный артрит, деформировавший его тело с юного возраста. По свидетельству архивиста Луцио, несмотря на импотенцию (это держали в секрете до 1502 года), Гвидобальдо был постоянно эротически возбужден, так что Елизавета каждый день боялась, что у мужа произойдет рецидив болезни. Елизавета являлась героиней романа «Придворный», в котором описывался ученый симпозиум при ее дворе, проходивший предположительно в 1507 году в течение четырех дней. Ее, как всегда, сопровождала верная компаньонка, остроумная, веселая Эмилия Пио, дочь Марко Пио из Капри, вышедшая замуж за незаконного брата Гвидобальдо.
