Прислушалась к себе. Сегодня его действия не возбуждали. Они были какими-то уютными что ли. Он словно успокаивал меня, а не наоборот. Будто бы знал, что меня тревожит. Хотя конечно не мог бы знать… Миллионы мыслей начали потихоньку таять.
А потом вдруг стало тепло и тихо. Спокойно. Словно все проблемы отошли на второй план.
В этот раз Нир не тискал меня, как всегда, не трогал лишний раз. Не пытался что-то от меня получить. Просто дал возможность выспаться. И я ею воспользовалась.
Да настолько, что проснулась только утром от того, что он легонько перебирал мои волосы, стараясь не задевать когтями. Распахнув веки, встретилась с его пронзительным взглядом. Во сне видимо перевернулась к нему лицом. Большая, тёплая ладонь переместилась с волос на мою щёку, тоже поглаживая.
Непривычно было чувствовать себя так спокойно. Мне больше ничего не снилось сегодня. И ощущала себя отдохнувшей и полной сил. Рядом с ним казалось, что я в безопасности. Этот огромный, сильный оборотень не позволит мне остаться без своей защиты, пока я рядом. И в отличие от того, кто был моим истинным, сам не станет причинять вреда или настаивать на чём-то против моей воли. Надо же. И это он считается почти животным, а тот – нормальным. Кажется, надо пересмотреть подобную классификацию.
Ведь я же видела и чувствовала, что он возбуждён. Но Нир старался не прижиматься ко мне сильно, давая свободное пространство, показывая, что не станет приставать.
– Не понимаю, почему ты это делаешь, – в который раз повторила ему.
И в его голубых глазах отразилась хитринка, а губы дрогнули, словно хотел улыбнуться. И что может его веселить? Может то, что я такая вся самостоятельная и сильная пришла к нему в ночи, чтобы просто поспать? К нему, своему пациенту, которого…
– Рри-нна, – тихо произнёс он, отвлекая и… поцеловал меня в лоб.
От этого его какого-то слишком домашнего и интимного жеста (интимнее, чем секс или то, что мы делали раньше) меня словно током ударило. Лежим тут почти в обнимку после просто сна, оба сонные и тёплые, он меня гладит, целует вот так… А я же сама решила всё прекратить! И потом явилась сюда в пижаме, осталась рядом с ним в поисках защиты и спокойствия, словно он для меня что-то значит. Но это не так!
Когда резко отпрянула, Нир попытался меня удержать. Только я всё равно смогла ускользнуть от его рук и кинулась к выходу. В пару прыжков он оказался рядом, но я уже захлопнула дверь с той стороны. Послышался удар в неё. Потом второй. Третий.
– РРРРИ-НННЪА!
Ручка двери жалобно скрипнула, когда он её отодрал. Благо, замок здесь электронный. Его не так просто сломать. В коридоре показалось несколько медработников.
– Будешь так себя вести, придётся вернуть тебя в камеру, – строго проговорила, отбрасывая волосы с лица.
Но Нир не услышал или не захотел услышать. Он продолжал изнутри кромсать дверь. Отчего я только убедилась, что мои мысли двигались в верном направлении. Каким бы мягким он со мной не был. Но он считает меня своей. И стоит напомнить ему, что это не так – вот он результат.
И дело не в том, что он пациент, а я врач. Что это я виновна в том, что с ним происходит. Что наверняка его чувства – реакция на те препараты, которые я ему вводила. Что это испортит мой план по защите брата. Да и что он вообще полузверь (!) – нет. Дело в том, что я больше никогда не хочу быть чьей-то собственностью. И просто чьей-то.
Нир бился в дверь до тех пор, пока под его напором она не выдержала и не пошла трещинами. Это внизу, для буйных и опасных у нас решётки. Тут же всего-то специальное упрочнённое стекло, не подразумевающее вот такого напора – если просто попытаться ворваться или разбить ничего не выйдет, а вот так планомерно… Несколько местных работников-ирбисов перешли в полутрансформацию, ожидая нападения. Усыпить его было как всегда нереально, поэтому могла помочь только физическая сила.
Я же стояла напротив и думала, как выйти из этой ситуации с наименьшими потерями. Изнутри накрыло дежавю – когда убегала от истинного, он точно так же пытался прорваться ко мне. Тут даже представлять и сомневаться не надо, что бы последовало, если бы у него это получилось. Вот и сейчас ничего хорошего эта ситуация не сулила ни мне, ни остальным.
И какой бы сильной я не казалась снаружи, всё равно испугалась. Можно было бы попробовать убежать, но вдруг он тогда начнёт так же, как эту многострадальную дверь, кромсать своих собратьев? Они-то останутся. А это всё из-за меня. И чего мне стоило смирно лежать рядом и просто потом нормально уйти, а не бежать от его заботы и привязанности как от огня? Ведь похоже именно это его и взбесило. Или то, что я неблагодарная дрянь, улизнула вместо того, чтобы его отблагодарить, как он там себе придумал. Или…
