Вновь подавила приступ злости. Ненавижу, когда кто-то смеет считать, что я принадлежу кому-то ещё кроме себя самой или что можно управлять мной. Стоило лишь однажды дать слабину – и всё теперь? Я для него больше не та, чьё мнение главное, а наоборот – та, что должна теперь прятаться за его широкой спиной?
Никогда не пряталась. И не планирую.
– Убери. От меня. Свои. Губы. И руки, – удивительно, что инеем не покрылось всё вокруг от температуры моего голоса.
Зато полузверь наконец послушался. И отпустил.
– А теперь вставай. И иди вниз. Иначе тебя туда отведут.
Он послушно встал и пошёл на выход, чем, конечно, удивил.
– И даже спорить не станешь? – спросила от неожиданности.
Нир приподнял свои руки, демонстрируя мне когти, потом оскалившись – клыки. И снова смотрел снисходительно оттого, что я могла предположить, что он начнёт спорить – он же вон зверь, вроде как не может говорить, а я снова глупая, раз могла предположить обратное.
Резко отвернулась. Но он остался стоять на месте. Лишь позвал:
– Ррринннаа…
Внутри меня что-то сжалось от того, как он это сказал: успокаивающе, ласково что ли. Будто считает, что меня нужно успокаивать. Хотя в отличие от него я себя прекрасно контролирую. И слова могу правильно произносить. Осознавая, что от этого его «Рина» снова становлюсь размякшей и слабой, не выдержала:
– Я тебе уже сказала, – развернулась к нему. – Моё имя звучит иначе. Не можешь сказать нормально – вообще не говори вместо того, чтобы коверкать, как тебе вздумается.
В голубых глазах оборотня отразилось смятение. Будто он не мог решить, как реагировать на мои слова. Потом его губы вытянулись в нить, а зубы скрипнули. Решил не отвечать «глупой самке»? Прекрасно.
– Иди. Раз ты такой понимающий. Или мне обязательно вести тебя туда за ручку как обычно?
Нир набычился и угрожающе шагнул ко мне, нависая сверху неподъёмной скалой. Я же твёрдо подняла на него взгляд, даже шага не делая в сторону и тем более не отступая. Не буду его бояться. А он всё смотрел и смотрел, словно искал что-то в моём лице.
– Слушай… Ну вот что ты от меня ждёшь? Что полюблю тебя? Так зря. Пойми. Я не полюблю. Точнее, не тебя. Никто не может терпеть меня такой, какая я есть. И ты не сможешь! Но отказываешься это признавать. Думаешь, что если будешь терпеливым, то дождёшься от меня чего-то? Нет. Я не стану такой, какую ты хочешь меня видеть. И продолжу прикрываться тобой до тех пор, пока это имеет смысл. Возможно позже постараюсь тебе помочь, но заранее знаю, что от этого лекарства нет… Если говорить правильно, то есть, но я не готова идти на такие жертвы ради тебя. Понимаешь?
Он нахмурился, но не отошёл. Только приоткрыл рот, будто собирался сказать что-то. Но конечно не сказал. Ведь он полузверь, который не умеет правильно произносить слова. Вероятно, я обидела его этим. Но лучше так, чем он будет зря ждать от меня тепла и чувств.
Крепко сжав кулаки, потряс головой, явно сдерживаясь изо всех сил, чтобы не ответить мне не словом, а делом. Потом вздохнул так, будто я его уже достала. Развернулся. И молча отправился в коридор.
– Отведите его в камеры, – холодно отдала приказ, когда вышла следом. И удалилась, больше не оглядываясь. Хватит. Наигрались.
Пусть лучше сразу понимает, кто я ему. И кто он здесь. Мне больше такие сцены не нужны. Ещё утром я чувствовала себя спокойной, а теперь снова выбил из колеи этот полузверь. Начал предъявлять свои права, пытаться мною манипулировать. Ну уж нет. Я не ради своего блага стараюсь. Слишком многое стоит на кону.
И ведь в начале мне казалось, что всё под контролем. Столько времени он вёл себя требовательно, конечно, но не вот так. Даже думать не хочу, что там изменилось в его голове. Для меня – ничего. Хотя наверняка в его поведении моя вина – дала повод. Ну вот. Я всё исправила и повод забрала. Ведь с какой стати мне вообще что-то к нему чувствовать, кроме жалости? Да, он почему-то не стал мне мстить. Ну молодец. Я бы на его месте стала. И буду.
Не ему, конечно, а тем, кто это заслужил. И найду управу на стаю чёрных и тех людей, что поддерживая их, перевернули мою жизнь с ног на голову. А заодно отобрали её у моего брата. Потому что я теперь способна на что угодно. И в отличие от этих глупых самцов не пойду на поводу у своих чувств и инстинктов. Плевать, что во мне они бушуют втрое сильнее, чем у кого угодно из них. Справлюсь.
Так я думала ровно до поздней ночи, пока не вернулась в свою комнату и не легла спать…
А проснулась в холодном поту, дрожа от ужаса. И снова не могла успокоиться и найти себе места. И мало было мне одной этой проблемы (теперь стоит выяснить, что и как делает мой истинный, воздействуя на меня спустя столько времени), так ещё и невыносимо тянуло вниз – в камеры для подопытных. К тому, кто называет меня «Рина» и не причиняет вреда, даже когда его обижаю…
Отшвырнула от себя стул и перевернула стол с громким рычанием.
