Странная смесь удовольствия и страдания, скрутила изнутри. Но это длилось не больше нескольких секунд. А потом схлынуло так, будто и не было. Я же оказалась прижатой лицом к груди Нира, а сам он гладил меня голове, успокаивая.
Когда подняла на него глаза, знала, что он увидит в моих розовое свечение, и получила подтверждение в его зрачках… В его кошачьих зрачках. Быстро коснулась его рук – когти. И клыки никуда не делись. Да и в принципе Нир вообще ни капли не изменился. Но этого не могло быть! Я же была почти уверена…
По жизни я не верила в чудеса, зато верила в медицину и науку. Мой опыт подсказывал, что после сегодняшнего Нир должен был обрести возможность оборота. Я столько лет наблюдала, столько времени потратила на изучение, и просто не могла ошибаться.
Когда-то я разрабатывала препарат, позволяющий укрепить связь оборотня со зверем и обеспечить в полутрансформации почти такую же регенерацию, как при полном обороте. Побочным эффектом нескольких первых проб стало вот такое «застревание» зверя в человеке. Правда, этот эффект весьма приглянулся тем, на кого я тогда работала, и забрав мои записи, они продолжили штамповать вот таких же подопытных – на них всё заживало быстрее, они быстрее отходили от процедуры других экспериментов. Но когда я узнала об этом, то нашла способ выводить их из этого состояния.
Не сразу, но нашла.
Для более лёгких форм достаточно было антидота с каплями моей крови. Моя способность быть парой для кого угодно работала и так. Оборотень, застрявший в полутрансформации, получал импульс, что пара рядом, что она принимает его – это обостряло положительные чувства и эмоции. А именно они и отличают людей от зверей в нас. Наши звери живут больше инстинктами, наши человеческие части – мыслями и эмоциями.
Для более сложных случаев это, к сожалению, не помогало. Но я была уверена, что могла помочь настоящая истинная пара. Вытащить как на буксире давно погрязшего в омуте запутанных инстинктов и чувств оборотня.
На самом деле, когда я встретила Нира, он был в той самой лёгкой стадии. Достаточно было одного укола, чтобы вернуть ему возможность оборота. Он был первым, кого мне показал Эрнард здесь. Но сразу заметив, как он похож на моего братишку, я ввела ему совсем другой препарат… усугубляя ситуацию и запирая его в этом состоянии.
Тогда приоритет был именно такой.
Сейчас я была уверена в том, что не почувствовала тогда – он мой настоящий истинный. Значит, у него иммунитет к моей крови, которую я вводила ему понемногу все эти годы, чтобы поддерживать легенду о нашем родстве. То есть он не мог сойти с ума и потерять себя окончательно. Но тогда метка, которую я принимала добровольно, должна была ему помочь. Он должен был прямо сейчас очнуться, прийти в себя. Другого способа вытащить его не существовало…
Если, конечно, я на самом деле была его истинной…
Несмотря на абсурдность ситуации, мне почуять пару гораздо сложнее, чем любому другому. Моя обычно довольно любвеобильная самочка, могла вполне не почувствовать к настоящему истинному сильной тяги, потому что он – моя противоположность. И мне казалось, что Нир – она и есть. Что я права. Это так же подтверждалось тем, как он ведёт себя, какой он сдержанный и спокойный.
Но если я не его истинная, то значит, была другая. Вот только после того, как он поставил мне метку, он её больше никогда не почует. А она его. Возможно, ей даже удастся встретить другую пару – до этого момента мои эксперименты ещё не дошли. Наверняка нельзя было быть уверенной. Зато известно точно, поставив метку мне, оборотень лишался своей настоящей пары. И тогда выходило, что Нир останется запертым в этом состоянии навечно… Из-за моей ошибки?!
Я покачнулась, и ему пришлось поддержать меня, чтобы не упала.
Нет, я не была ангелом. Скорее, демоном, из-за которого были разрушены жизни многих. Но ломать его жизнь… Это стало бы для меня самым страшным наказанием. Луна! Почему он должен отвечать за мои ошибки?!
Мне казалось, что всё наверняка. Он вытащил меня с того света, когда я почти отказалась от метки волка. Это не мог сделать любой. Нир для меня точно был не чужим. Но если он не вернулся в нормальное состояние, то другого способа я не знала. И вероятно, лишила его такой возможности…
Он поднял меня на руки, укутал в полотенце и унёс в комнату, усадив себе на колени и глядя вопросительно. А я бессмысленно бродила взглядом по мебели вокруг, не понимая, что делать дальше. В моей голове сложилась уже совсем другая картинка, как он придёт в себя, как мы поговорим, а теперь… Что же я наделала?!
Может быть, он не хотел ставить мне метку именно поэтому? Он просто не чувствовал, что она нужна. А я попросила, и он исполнил из-за моей просьбы…
У меня закружилась голова, а горло сдавило как удавкой. Я обхватила пульсирующие виски. Нир что-то там вопросительно мурлыкнул, но мне невыносимо было слышать эти звериные звуки в то время, когда я надеялась уже говорить с ним по-человечески!
Внутри забеспокоилась моя волчица… Волчица!
