Гуттен подхватил ее и перенес к себе в седло. Перико одним прыжком взобрался на круп его коня. Все трое обнялись, расцеловались и на радостях прослезились.
- Я уж думал, никогда больше вас не увижу,- плача, говорил Филипп.
- И мы, и мы тоже не чаяли с тобою встретиться,- всхлипывал Перико.
- Меня в свою компанию не зачисляй, дурень ты безмозглый! - накинулась на него Магдалена.- Я всегда знала, что вернусь к хозяину. Господь не допустил бы такой беды, и колдун Торреальба, лекарь Карла, мне так и сказал.
- Какого Карла?
- Императора Карла Пятого, какого же еще?
- Да как же ты, пигалица бесстыжая, смеешь называть нашего государя по имени?
- Подумаешь! Что тут такого? Ну да оставим это. Знаешь ли ты, повеса,зашептала она на ухо Филиппу,- что я осведомлена о всех твоих шашнях с Каталиной? Красивая она, тебе повезло, и влюблена в тебя, как кошка. А этот Карвахаль росточком чуть выше Перико, и уж такой гадкий, такой гадкий!.. Он тебя ненавидит. Берегись его. Ну, вот мы и приехали. Теперь мы с Перико вернемся к Карвахалю, чтобы тот не заподозрил чего-нибудь. Этот дурак, верно, считает: с глаз долой - из сердца вон.
Расцеловавшись с Филиппом, карлики спрыгнули с коня, сели на своих пони и поскакали прочь.
На пустыре, тщившемся казаться городской площадью, под исполинской кроной сейбы всадники остановились.
- Здесь вы поживете, ваша милость,- сказал Вильегас, указывая на чистенькую хижину, и помог Филиппу спешиться.
Появившийся в эту минуту Вельзер в слезах пал Гуттену на грудь.
- Филипп! Филипп!
- Что случилось? Рассказывай толком! Вмешался Вильегас:
- Друзья мои, войдите под этот приветный кров, а я пока засвидетельствую свое почтение губернатору и извещу о нашем прибытии.
С этими словами он направился через площадь к большому дому.
- Мы погибли, Филипп! - вскричал Вельзер, чуть только тот ушел.Янычар рассказал тебе чистую правду. Педро Лимпиас оказался самым подлым изменником из всех, кого я видел в жизни. Когда мы прибыли в Акаригуа, он взбунтовал отряд и пригрозил оставить меня одного, если я откажусь следовать с ним в Кубагуа. Прочее тебе известно. Этот негодяй на всех углах распинается о том, как он ненавидит тебя и всех немцев.
- Это ему даром не пройдет,- сквозь зубы процедил Филипп.
- Будь осторожен! Лимпиас сделался теперь ближайшим приспешником Карвахаля, который при всей гнусности своего нрава обходится со мною довольно учтиво.
- Я приехал, и теперь все переменится.
- Не знаю, не знаю... Карвахаль правит тут самовластно.
- А что же наши?
- Ах, все они держат сторону Лимпиаса, то есть Карвахаля, и безбожно льстят ему, пресмыкаются перед ним, а тебя поносят...
- Вот как?
- Да, Филипп, поносят и бранят.
- Хорошо же. Посмотрим, что они запоют, когда подойдет отряд Кинкосеса.
Хижина, крытая соломой, была просторна и чиста. Четверо солдат подвесили гамаки, а потом какой-то негр, недобро ухмыляясь, принес поесть, сказал, что будет прислуживать им, и сел у порога на корточки. Солдаты, покончив с гамаками, выстроились у дверей с алебардами. Взглянув на них, Филипп заметил:
- Любопытно узнать, сторожат они нас или же отдают почести?
- Без сомнения, друг мой, первое ваше предположение резонней,- с кроткой покорностью судьбе отвечал падре Тудела.
Через полчаса пришел Вильегас:
- Губернатор поздравляет вас с благополучным прибытием и просит извинить, что за поздним временем не сможет сегодня принять долгожданных гостей. Завтра в первом часу пополудни он приглашает вас на обед с участием городских нотаблей, а пока что желает вам, сеньор Гуттен, доброй ночи.
- Этот малый цену себе знает,- язвительно заметил капеллан,- а до вас явно снисходит.
- Пусть не думает, что я проглочу это оскорбление,- вспыхнул Филипп.Сейчас же отправлюсь и выскажу ему все, что я о нем думаю!
Падре Тудела вскочил и загородил выход.
- Вы с ума сошли, Филипп! Бог с вами! Умерьте свои порывы, если хотите выпутаться из беды. Дождитесь утра, и попробуем выйти отсюда. А пока попробуйте-ка узнать, под стражей мы или нет.
Филипп, переведя дух, счел этот совет разумным и направился к двери. Когда он ступил за порог, латники взяли на караул.
- Ну что ж, добрый знак,- прошептал священник.- Карвахаль желает уладить дело миром.
В поселении, по словам Вильегаса, нашли себе приют триста пятьдесят испанцев, не считая индейцев племени какетио, перебравшихся сюда из Коро, и местных. Всего же в округе проживало около ста тысяч туземцев.
- Пусто,- сказал Гуттен, оглядев площадь.
- Час-то поздний,- зевая, ответил священник.
- Поглядите-ка, падре! - весело воскликнул Филипп, указывая на дом губернатора.- Ведь это же наш добрый и давний друг Эрнан Перес де ла Муэла!
Лекарь, стоя возле жаровни, вел оживленную беседу с двумя солдатами. Филипп приветливо окликнул его, но тот, видимо, не узнал своего бывшего командира. Когда же Филипп стал так, чтобы пламя осветило ему лицо, лекарь наконец холодно поклонился и пошел к нему навстречу. Приблизившись почти вплотную, он торопливо зашептал:
