- Ваша милость! Что я за бестолочь такая: битый час беседую с вами, а сообщить вам радостную новость и позабыл!
- Какая же это новость?
- Ваши карлики, Перико и Магдалена, воротились из Испании и находятся сейчас в Эль-Токуйо.
- Перико и Магдалена? - едва не задохнулся Филипп.
- Да-да!
Филипп одним прыжком подскочил к Вильегасу, ухватил его за плечи и принялся трясти.
- Это правда? Вы сказали мне правду, дон Хуан, или солгали, желая заманить в Эль-Токуйо?!
- Полноте, сеньор Гуттен! За кого вы меня принимаете? Мы столько лет знакомы, а вы подозреваете меня в такой низости! Если вам недостаточно моего слова, спросите у них. Эй! Ко мне! - подозвал он своих спутников.Где видели вы в последний раз карликов Перико и Магдалену?
- В Эль-Токуйо, сеньор,- хором ответили четверо солдат.
- В доме губернатора,- добавил пятый. Филипп едва не плакал от счастья:
- Слава богу! Слава богу! Благодарю вас, дон Хуан! Простите, если неосторожно сорвавшееся слово ненароком обидело вас. Спасибо за добрую весть! Эти малыши - как родные мои дети!
Солдаты в неприязненном молчании слушали его прерывающуюся от рыданий речь. Вильегас сочувственно положил ему руку на плечо.
- Успокойтесь, дон Филипп, успокойтесь! Совсем скоро вы обнимете своих любимцев - могу вообразить, как много значат они для вас, если и мы привязались к ним всем сердцем и тешились их шутейной перебранкой.
- Ну, поведайте же, дон Хуан, все, что вам известно! Когда они возвратились в Венесуэлу? Как они оказались с вами? Что было с ними в Испании?
Вильегас, немного оторопев от такого напора, принялся рассказывать:
- Проведя три года при дворе принца Филиппа, Перико и Магдалена воротились в Венесуэлу. Мне было велено выделить им жилище, на которое имеет право каждый гражданин Коро. Магдалена носила придворное платье - это при нашей-то жаре!
- Придворное платье? - расхохотался Филипп.
- Ну да! Носила и носит со дня прибытия по сию пору, невзирая на зной, и говорит, что не возьмет на себя смелость нарушить этикет, принятый при дворе его величества.
- Ну а Перико что вытворяет? - сияя, спросил Филипп.
- Да вы просто не поверите! Он въехал в Коро верхом на маленькой английской лошадке - они называются пони - в полном рыцарском вооружении. Поначалу я решил, что это наваждение. Можете ли вы представить себе, как этот крошечный паладин, взяв копье наперевес, с криком "Святой Иаков и Испания!" атакует бродячую собаку?! Одно вам скажу: об этой парочке в наших краях долго еще будут рассказывать сказки!
- Что же, Магдалена тоже ездит на пони?
- Ну разумеется! Государь позаботился и о ней. Вы увидите эту амазонку в Эль-Токуйо.
- Как им понравилось при дворе? Что они рассказывают?
- По словам Магдалены, император дня не мог прожить без нее, она была единственным утешением в его горестном вдовстве. Еще она похваляется, к вящему негодованию Перико, тем, что королевский шут-карлик упорно домогался ее.
- Не может быть!
- Оба говорят, что, несмотря на милости, расточаемые им государем и инфантами, они проливали потоки слез в разлуке с отчим краем и с вами, дон Филипп. Узнавши, что вы живы-здоровы, они с ума сойдут от радости.
- Я сам мечтаю поскорее увидеть их,- поспешно вставая, сказал Филипп.Ну, вот вы и убедили меня. Едем в Эль-Токуйо.
- Сами не представляете, сколь счастливо ваше решение. Оставьте записку Кинкосесу, и отправимся! Если повезет, к ночи будем в Киборе.
"Ему удалось провести меня,- злясь на себя, думал Филипп.- Но пусть не радуется: я не так-то прост и останусь в Киборе до прихода отряда".
Всадники на рысях ехали по направлению к Кибору. В полдень им оставалось покрыть еще пять лиг по беспощадной сухой жаре. Вдоль дороги тянулись поросшие кустарником пустоши, и, глядя на них, Филипп не выдержал:
- Про эти земли вы толковали? Так они куда хуже, чем в Коро.
- Вы правы, дон Филипп, но зато в какой райской долине лежит наш будущий город!
- А как попали в Эль-Токуйо Перико с Магдаленой?
- Обычным порядком: когда Хуан Карвахаль решил оставить Коро, они вместе с жителями последовали за ним.
- Ну, и довольны они?
- Как и все мы. Они немедля нашли общий язык с Каталиной и стали прислуживать ей, хотя никто от них этого не требовал и не покушался на свободу, дарованную им государем.
Губы Филиппа дрогнули в еле заметной усмешке.
"Провалиться мне на этом месте, если эта маленькая чертовка пошла в служанки к Каталине не для того, чтобы вызнать всю ее подноготную",подумал он.
Некоторое время ехали молча, а потом Вильегас сказал:
- Знаете ли вы, что сталось с Николасом Федерманом, с этим проклятым швабом, испортившим нам всем столько крови?
Гуттен, живо поворотясь в седле, приготовился слушать.
